• Фаджр
  • Восход
  • Зухр
  • Аср
  • Магриб
  • Иша

Османы и Запад: «Пусть проигравший плачет…»

3217

Воспоминания о былой мощи теперь остались лишь в музеях

Воспоминания о былой мощи теперь остались лишь в музеях

В Европе в начале XVIII века  практически одновременно начались  Война за испанское наследство (1701-1714) и Северная война (1700-1721). Воспользовавшись «занятостью» европейских держав и временно оттеснив Россию со своих северных рубежей в результате победы на реке Прут, османы «занялись» Морейским полуостровом, который был захвачен Венецианской республикой тридцать лет назад.

К этой войне в 1716 году  подключились Габсбурги, османы потерпели ряд чувствительных поражений, в результате которых были потеряны Темешвар, Валахия и Белград.

Потеря Белграда означала прямую угрозу для столицы империи Стамбула. Военным путем столицу защищать было затруднительно. Поэтому были предприняты  меры дипломатического характера для налаживания отношений с европейскими странами.

Еще на мирных переговорах с Австрией в Карловицах в 1699 году огромную роль сыграл реисулькуттаб (секретарь Дивана – высшего государственного совета) Рами Мехмед-паша.

Если раньше переговоры вели представители победоносных армий, то  теперь,когда понадобились мастера словестной эквилибристики  к дипломатической работе привлекли  выходцев из дворцовой бюрократии.

В 1719 году были направлены османские посольства в Польшу и Австрию.

В  1720 году во Францию было отправлено посольство в составе 60 человек под руководством Челеби Мехмеда.  Великий визирь поручил ему разузнать «о средствах цивилизации и образования Франции и сообщить о тех, которые можно применить» для улучшения управления Османской империей.

Все свои наблюдения Челеби зафиксировал в «Сафарнаме» - своего рода путевых заметках.

Что же увидел Челеби Мехмед во Франции? Французы решили произвести на посла неизгладимое впечатление, чтобы еще больше привязать Османскую империю к себе и чтобы Австрия не затмила блеск Франции. Поэтому неудивительно, что по пути османского посла встречали фейерверками и пушечной стрельбой, всюду собирались многотысячные толпы, чтобы поглазеть на турок. Во время пребывания в Париже турецкого посла приглашали и на различные дворцовые развлечения: охотe или театральныt представлениz, на военные парады, а также в научные учреждения – Академию Наук, Ботанический сад. Челеби посетил также королевские мануфактуры, завод зеркал, Обсерваторию, Дом инвалидов, госпитали и библиотеки.

В целом можно отметить, что призывы к заимствованию опыта европейцев стали настойчиво звучать в османском обществе именно в начале XVIII века, когда государственные деятели империи стали искать ответ на вопрос в чем причины поражений османов.

Османы ощутили на себе усиление Европы, они видели результаты  технического прогресса европейцев, отправной точкой которых стало развитие науки, но не понимали движущей силы этих процессов.

В исторической науке процесс, проходивший в Европе в XVI - XX веке называется «развитие капитализма». Ключевое слово здесь – капитал. Именно наличие свободных денег, полученных за счет использования ссудного процента, делал бесконечной цепочку «товар-деньги-товар». Полученная от продажи продуктов производства прибыль вкладывалась в его расширение, но вкладывалась через банки, которые гарантировали сохранность капитала. Увеличение прибыли приводило к увеличению доходов государства в виде налогов. Эти деньги направлялись и на научные исследования, и на укрепление государственного аппарата, в первую очередь – армии, где прежде всего внедрялись все технические новинки. 

Османская империя в экономическом плане представляла собой совершенную противоположность европейским государствам. Основой ее экономики было сельское хозяйство, а государство существовало на налоги, получаемые главным образом с крестьян и мелких ремесленников, которые сами, в свою очередь, сильно зависели от сырья, поставляемого также из деревни. Это означало, что какой-нибудь неурожай во время ведения военной кампании грозил недофинансированием армии, которая в лучшем случае или разбегалась, или, того хуже, начинала бунтовать, а бунт угрожал уже самим основам государства.

Как писал османский посол в Пруссии, а в последствии министр иностранных дел Ресми-эфенди: «Коротко сказать, слишком многочисленное войско без врага - само себе враг, а для государевой казны, оно сущий разбойник... Между тем у каждого янычарского тысячника, по именным спискам, числится тысяча человек солдат, и он крепко держится привычки ежемесячно получать из казны жалованье на полное число людей, тогда как с ним не пришло и половины этого. Но положим, что “тысяча” значит ровно “пять сот”. Спустя сорок дней из этих пяти сот непременно разбредутся четыреста под предлогом отыскивания пищи. При тысячнике, подчиненных и служителей всего налицо человек сто, не более, а между тем, бездельник, требует выдачи жалованья на целую тысячу: заплати ему деньгами или, вместо денег, убеди принять хлебом из амбаров, в казне всё-таки не останется ни копейки. Вздумай спорить, — эти люди сейчас начинают кричать: “Визирь — болван! Главный казначей — плут! Список войскового писаря, янычарского аги — верный, справедливый документ! По нему надлежать производить все отпуски и уплаты. Кто смеет оспаривать его верность?”... И пошли мятежничать!»

XVIII век прошел в попытках «приладить» некоторые заимствования с Запада к государственному механизму империи.

В 1708 году  в Стамбуле была открыта суконная фабрика, в 1709 году –корабельная верфь и мастерская по производству якорей, в 1727 году – типография. В 1734 году при активном участии французского офицера графа де Бонневаля, поступившего на османскую службу, в Стамбуле была основана военно-артиллерийская школа.

Все эти нововведения встречали стойкое неприятие старой управленческой элиты империи. Что это было? Сопротивление ретроградов, как принято считать в западной историографии или понимание того, что успех Запада базируется на  полностью чуждой османам идеологии?

На все это накладывалось ослабление власти султанов, которые то становились марионетками в руках своих визирей, то вынуждены были следовать требованиям янычар, угрожавших султану свержением.

И если османо-австро-русскую войну 1736-1739 года можно назвать относительно успешной (османам удалось нанести  австрийцам несколько поражений и заставить вернуть Белград), то уже русско-турецкая война 1768-1774 годов окончилась для Османской империи  чувствительным поражением. Османы потеряли Крым, а Россия, в свою очередь, получила право иметь флот на Черном море, были расширены права молдавских господарей. Россия также получила право защищать православное население Османской империи,  а в Бухаресте было открыто российское консульство, которое превратилось в центр антиосманской деятельности среди балканских христиан.

Все это предвещало новые поражения в будущем, но пока предпринимались попытки  улучшить положение дел в военной сфере: были приглашены военные специалисты из Франции, улучшили подготовку артиллеристов, перестраивались и перевооружались крепости. В 1773 году при активном участии французского подданного (венгра по происхождению)  барона де Тотта было создано морское инженерное училище.

Однако эти ограниченные реформы не затронули основ османской военной организации – прежде всего янычар. К тому же империю ослабляли сепаратистские поползновения пашей, управлявших отдаленными вилайетами, которые мечтали превратиться в независимых от Стамбула правителей.

Пруссия оказала существенную дипломатическую помощь в прекращении следующей русско-австрийско-турецкой войны (1787-1791 годы), которая  закончилась для османов потерей всего Северного Причерноморья, земель между Южным Бугом и Днестром. Турция отказалась от претензий на Грузию и обязалась не предпринимать каких-либо враждебных действий против грузинских земель. 

Сближение с  Пруссией, конфликтовавшей  с Австрией, было вынужденным, но другого выхода не было.

Пруссия вступила в войну с Австрийской империей, заставив ее заключить с османами сепаратный мир и вернуть все захваченные ею османские территории.

Столь сильная зависимость от позиции другого европейского государства означала, что османская империя утратила свою политическую самодостаточность. В дальнейшем эта зависимость будет только нарастать и Германия, составной частью которой является Пруссия,  сыграет  поистине фатальную  роль в судьбе слабеющей империи.

Продолжение следует

Ильдар Мухамеджанов

Что Вы думаете об этом?

Оставьте свой комментарий.

Комментарии для сайта Cackle