Внешние «партнеры» российской уммы

За последнее время наблюдается повышенная активность и проявление интереса к российскому мусульманскому сообществу со стороны ряда мусульманских государств. Это, прежде всего, Индонезия, Турция и Иран, - считает востоковед Михаил Гусев.

По мнению исследователя, проведение подобного политического курса для руководства этих стран диктуется необходимостью удержания власти внутри страны посредством игры на националистических и религиозных чувствах основной массы населения.  «Религиозный фактор вопреки многим  ожиданиям становится в значительной степени определяющим в принятии политических решений на мировом уровне. Это относится как к указанным странам, так и непосредственно к России. По этой причине российская умма становится объектом пристального внимания  и внешнеполитической деятельности. Ее относительно небольшая численность – порядка 25 млн. – с лихвой компенсируется принадлежностью к российскому государству с его высоким политическим потенциалом на международной арене и той ролью, которую он играет в решении вопросов, касающихся исламского мира».

Безусловно, есть основания полагать, что через российское мусульманское сообщество отдельные страны надеются решать собственные внешнеполитические вопросы. Названные страны действуют под единым лозунгом продвижения в России «гуманного и справедливого ислама», что само по себе вряд ли может вызвать осуждение. Но это понятие требует тщательного анализа и расхождения в его толковании, тем более исходящие из разных стран, не раз приводили в истории к трагическим результатам.

Более того, мы прекрасно знаем, что политика, даже если она осуществляется при участии религии, преследует конкретные прагматические цели, в данном случае это расширение политического влияния посредством мусульманской общин России. Условия, надо сказать, способствующие. Как отметил первый заместитель председателя Духовного управления мусульман европейской части России (ДУМЕР) Дамир Мухетдинов,  «отсутствие единства среди мусульман в регионах Приволжского округа уже давно стало проблемой как для самих мусульман, так  и для представителей власти».

Автор предостерегает, что «в определенной степени уже намечается раздел пространства российского мусульманского сообщества на сферы влияния. В этом, в принципе, заложен  источник разрастания конфликта непосредственно внутри российской уммы при последующем развитии такого рода событий».

Приведем конкретный пример. Все три страны пытаются проводить патронажную политику, спонсируя и финансируя различные программы, включая обучение и культурный обмен. Оказываются дорогостоящие гранты и пожертвования. Подобный курс со стороны внешних партнеров подчас ставит россиян, входящих в отдельные муфтияты, в прямую зависимость от зарубежных благотворителей.

Необходимо, по мнению М. Гусева, направить действия зарубежных носителей веры в русло, отвечающее интересам российской уммы и государства в целом. Очевидно, необходимо добиваться того, чтобы контакты с зарубежными партнерами не носили местный характер, а входили в конкретно выстроенную систему,  исключающую местечковые интересы. Это, в свою очередь, ставит вопрос введения элементов централизации в структуру российской уммы и вопрос выверенной и продуманной конфессиональной политики государства.

Автор предлагает обратиться к традициям российского Ислама, исходящим из досоветского периода. В том не столь далеком с исторической точки зрения прошлом российское понимание и толкование ислама было почитаемо во всем исламском мире. «Российских единоверцев не воспринимали в качестве младших партнеров, не позволяли патронажных отношений и не пытались строить на этом реализацию своих интересов».

Автор: Руслан Хисамов

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора