Ближний Восток: новые реалии и новые политические силы. Взгляд аналитиков региона

Полтора года прошло с момента начала волнений, переросших в «парад революций» в государствах Ближнего Востока. Говорить о завершении кризисного периода не приходится – регион раздирается межконфессиональными и межэтническими конфликтами – прямым и предсказуемым следствием ослабления центральной власти в поликонфессиональных государствах.

Подъем исламистских движений – другое следствие потери центральной властью контроля над внутриполитической ситуацией, также был предсказуем. Последние не упускали ни единого случая заявить о себе на протяжении всего периода современного развития стран региона и, представившаяся в связи со свержением правителей в ряде республик возможность была использована ими полностью.   «Арабская весна» сменилась «исламистской осенью». Какой именно политический сезон последует за ней пока сказать сложно, но прохладной зимы ожидать не приходится.

К похожим выводам пришли аналитики Департамента политического анализа Генерального секретариата Совета сотрудничества арабских государств Залива. Их доклад под названием «Будущее региональных политических отношений в свете подъема исламских течений» стал своеобразным подведением промежуточных итогов полутора лет нестабильности. 

Политический ислам, по их мнению, стал новой силой государств «арабских революций», перейдя от этапа политической оппозиции к этапу политической власти. Это справедливо для таких стран как Египет, Тунис и Марокко. Для Сирии, Ливии и Йемена это менее очевидно, но необходимо учитывать, что политический ислам в регионе разнообразен - от «Братьев-мусульман» и их политического крыла Партии свободы и справедливости в Египте, «Братьев-мусульман» и их политического крыла Партии Фронт исламского действия в Иордании, Партии «Ан-Нахда» в Тунисе, Движения «ХАМАС» в Палестине, до «Партии справедливости и развития» в Марокко, Движения «Ислах» в Йемене, Исламской группировки в Ливане и группировки «Братья-мусульмане» в Сирии. Во многих странах арабского мира все эти политические структуры –  становятся наиболее значимыми  и влиятельными, тогда как на их фоне все светские, националистические и левые силы незначительны.

Что же позволило исламистам достичь подобных результатов? Это, прежде всего, быстрая трансформация принципов деятельности в соответствии с конкретными прагматичными целями. Для «Братьев-мусульман» фактором успеха стала высокая степень политического реализма и гибкости, что выразилось в принятии «правил игры» той системы, в которой они намереваются занять ведущее положение. Сказанное характерно и для египетских салафитов, пересмотревших коренным образом прежние представления о политическом процессе, партиях и парламентских выборах. Опыт Египта показал, как считают арабские эксперты, что по идентичному пути идут или собираются идти салафиты Йемена, Туниса, Иордании и Марокко. Однако пока, несмотря на эволюцию их политического дискурса, они, все же, далеки от того, чтобы в полной мере принять демократическую игру.

Революции, как неоднократно замечали эксперты, реанимировали деятельность запрещенной в арабских странах  партии Хизб ут-тахрир, по крайней мере, в Иордании, Палестине, Ливане и Тунисе. Эта партия не только организовывала публичные мероприятия, но в Тунисе создала партийную структуру, участвовавшую в парламентских выборах с тем, чтобы «найти трибуну для ее политической риторики».

В традиционной для региона борьбе между представителями трех моделей политического развития – военной, гражданской и исламистской, гражданские силы в числе явных аутсайдеров. В Египте, либеральные силы страны возглавляет Египетский блок, который в настоящий момент составляют Партия свободных египтян (ПСЕ), Социально-демократическая партия и Национальная прогрессивная юнионистская партия (чаще именуемая «ат-Тагамма»). Основателем и лидером партии является египетский миллиардер Нагиб Савирис, принадлежащий к одной из богатейших и влиятельнейших коптских семей. Это позволило альянсу удачно выступить на выборах в коптских округах и стать, по сути, вторым после исламистов. Однако разрыв по количеству полученных мандатов по сравнению с исламистами оказался очень велик.  Сложности альянса, как и всех либеральных партий и движений в регионе в целом,  заключаются в том, что их идеология, соединяющая в себе прозападные и либеральные ценности, не привлекательна для большинства населения стран региона на современном этапе.

Однако, основной сложностью для исламистов является невозможность решить в кратчайшие сроки назревавшие десятилетиями социально-экономические проблемы. Ситуация еще больше осложняется их непродуманными заявлениями на сей счет. Например, президент Мухаммед Мурси обещал в течение 100 дней после своего избрания обеспечить египтянам личную безопасность, ликвидировать очереди за хлебом и за бензином, навести порядок в транспортной системе и очистить города от мусора. 100 дней давно прошли, а проблемы остались. Экономика страны перенапряжена, в коллапсе туристический сектор. Промышленность и сельское хозяйство понесли огромные потери. Инвестиционная привлекательность странные резко ухудшилась. Таким образом, звездный час исламистов может легко обернуться провалом, так как решить существующие проблемы в одночасье не под силу ни одной политической силе в стране. Неясно, правда, кто в этом случае займет их место – салафиты или светские силы. 

В целом, как отметили эксперты, исламские движения стали в большей мере, чем раньше, частью региональных политических отношений. Это обстоятельство ставит фундаментальный  вопрос о соотношении религии и государства или религии и политики. Ответ на него будет зависеть от того, каким станет сценарий развития революционных государств, - будет ли он развиваться по примеру Пакистана или же по примеру более умеренной Турции.