Занимательные истории о жизни великих богословов

Занимательные истории из жизни великих богословов

Абу Хани́фа ан-Нума́н ибн Са́бит ибн Зута – великий исламский богослов, сказал отцу своего ученика Абу Юсуфа: «Я обучу его (Абу Юсуфа) так, что он будет лакомиться миндальной халвой с фисташками на царском столе» - предсказание Учителя свершилось. Абу Юсуф - Абу Юсуф Якуб ибн Ибрахим ибн Хабиб аль-Ансари аль-Куфи - видный исламский законовед (факих). После смерти Абу Ханифы возглавил его школу. Вторая история – символический путь Мухаммада ибн Абдуррафи’ Андалусий из Испании в Марокко.

Абу Юсуф и Учитель.

Предсказания о халве с фисташками

Абу Али Аль-Мухассин Ат-Танухи говорит: Мне рассказывал мой отец со слов многих людей, что Абу Юсуф, который изучал право у Абу Ханифы, был из очень бедной семьи и, проводя много времени со своим учителем, не мог помогать семье зарабатывать на жизнь. Даже отец однажды забрал его из медресе и отдал работать на рынок. Когда Абу Ханифа не обнаружил его утром, он пришел к нему домой и уговорил его отца отпустить его учиться, и обещал ему возмещать ту прибыль, которую мог бы приносить Абу Юсуф, если бы работал на рынке.

Абу Ханифа сказал его отцу: «Я обучу его так, что он будет лакомиться миндальной халвой с фисташками на царском столе». После этого Абу Ханифа дал ему мешочек с 100 дирхемами и сказал: «Когда закончатся деньги, скажи мне, я тебе еще дам, но не оставляй учебу».

И за все время Абу Юсуф и рта не раскрыл, чтобы попросить денег, но Абу Ханифа давал ему сам, еще до того как заканчивались его деньги.

И таким образом, Абу Юсуф стал учиться и постигать законы шариата, вероубеждение, историю и тафсир и другие науки. Абу Ханифа возлагал на него большие надежды, и готовил его к тому, чтобы он занял его место после смерти.

Фазл Ганим рассказывал, что однажды Абу Юсуф сильно заболел. Многие думали, что он умрет. И сильнее всех печалился Абу Ханифа, так как то, что он строил годами, рушилось перед его глазами. Он постоянно посещал его и посетив его в последний раз, увидел что он очень ослаб и сожалея сказал: «Я надеялся, что после меня для мусульман останешься ты, но если ты умрешь, то пропадет очень много знаний».

Абу Юсуф выздоровел и через несколько дней вышел из дома, чтобы идти на урок Абу Ханифы. Конечно, Абу Юсуф тех слов Абу Ханифы не слышал, но так как с учеными были постоянно люди, кто-то из них встретившись Абу Юсуфу по дороге, рассказал ему об этом. Абу Юсуф очень обрадовался, и посчитав себя уже шейхом и ученым пришел в мечеть и собрал свой кружок, где начал давать уроки по фикху (праву).

Абу Ханифа усмехнулся этой новости и отправил к нему одного человека и сказал:

-  Задай ему вот этот вопрос, и как бы он не ответил, скажи ему:

«Ты ошибся». Этот человек подошел к Абу Юсуфу и спросил у него:

 «Один человек отдал укоротить чапан портному. Придя на следующий день, он обнаружил, что портной присвоил его чапан и не собирается его отдавать. Он позвал полицию, описал свой чапан и они, обнаружив его у портного, спросили его о хозяине этого чапана. Портной не стал отпираться и сказал, что хозяином является этот человек. Чапан уже был укорочен. Надо ли этому человеку заплатить портному за работу?»
-Конечно, надо, он же сделал свою работу, - ответил Абу Юсуф.

-Ты не прав, - сказал ему спрашивающий.

-Ну да, вообще-то, он же хотел его украсть, - согласился Абу Юсуф.

Ты опять не прав, - сказал ему тот человек. Абу Юсуф все понял и подошел к Абу Ханифе, урок которого был на другой стороне огромной Багдадской мечети.
- О учитель, скажи мне ответ, - взмолился он. Но Абу Ханифа даже не посмотрел на него. И лишь закончив урок,  отдельно сказал ему:

- Ты же шейх, великий ученый, разве не знаешь ответа? Имам, у которого отдельный кружок не знает вопросов найма?

Слушай. Если портной укоротил одежду по своему размеру, значит, он сначала украл и только потом укоротил для себя и не заслуживает оплаты. Если же размер чапана соответствует его хозяину, то значит, портной сначала сделал свое дело, а только потом решил украсть этот чапан и имеет право на оплату. Поэтому тебе еще надо учиться, не оставляй нас, Абу Юсуф.

И Абу Юсуф продолжал учиться у Абу Ханифы и не оставил его до самой смерти учителя. После этого он стал судьей у Харуна ар-Рашида.
Абу Юсуф рассказывал, что когда он стал служить у Харуна ар-Рашида и снискал его расположение, однажды подали миндальную халву с фисташками. “Когда я отведал этого лакомства, - сказал он, - я вспомнил Абу Ханифу, и слезы навернулись мне на глаза. Харун ар-Рашид спросил меня, почему я так взволновался, и я рассказал ему историю, как я стал учеником Абу Ханифы, а слезы навернулись из-за того, что я вспомнил его обещание о миндальной халве”.

Былая слава...

Из Андалусии в Марокко

Он написал в своих воспоминаниях:  «В то время я был маленьким, не понимал того, что происходит в семье, но часто замечал, как приходил в волнение отец и менялся в лице каждый раз, когда я возвращался из школы. Каждый раз, когда я рассказывал ему урок, и читал то, что изучал из Святого Писания, показывал ему успехи в испанском, он обретал горестный вид и уходил в свою дальнюю комнату, куда нам строго было запрещено даже приближаться. Я не знаю, что он там делал, но после долгих часов выходил с покрасневшими глазами, словно долго и безутешно плакал в одиночестве. Он часто смотрел на меня с грустью и тоской и как будто хотел что-то сказать мне, но, несмотря на то, что я стоял перед ним весь во внимании, желая услышать от него хоть что-то, он поворачивался и уходил. Моя мать тоже, провожая меня в школу, плакала и, обняв, долго не отпускала меня, и я целый день чувствовал жар ее слез у себя на щеке. Когда же я возвращался, она встречала меня так, как будто я отсутствовал не несколько часов, а несколько лет. Они часто шептались на незнакомом мне языке, и прекращали разговор, если я приближался к ним. Я находился в недоумении относительно их поведения, более того мучился, думал что может быть я не их сын, не понимал их отношения и найдя какой-нибудь уголок в большом доме, горько плакал. Все это наложило свой отпечаток, и я не играл, как другие мои ровесники, не радовался, не проводил свое время в беззаботности и веселье. Я садился один и погружался в думы, пытаясь найти решение своих проблем, пока один из монахов не тянул меня за рукав, приглашая на молитву. 

Когда мне исполнилось лет 10, в нашей семье произошло радостное событие, у меня родился братишка. Но я не увидел радости на лице отца, он даже не улыбнулся. В горести он пошел в церковь и пригласил священника для крещения ребенка. Со следами отчаяния и горя на лице вернулся он со священником домой. Все это еще больше озадачило меня и увеличило мою боль.

Наступила пасхальная ночь. Гранада была погружена в море света. Аль-Гамбра переливалась всеми цветами. Кресты над ее куполами светились. Люди радовались и веселились. В эту ночь отец позвал меня в свою комнату. Я весь трепетал от ожидания чего-то интересного, и дрожал от страха, ожидая чего-то страшного. Он завел меня в комнату и в кромешной тьме начал зажигать лампу. Когда он зажег маленькую лампу, я оглянулся и увидел, что в комнате кроме ковра, книги на полке и меча, висящего на стене ничего больше нет. Отец посадил меня рядом с собой на ковер и долго смотрел на меня, не смея заговорить. Потом взял меня за руку и тихим голосом сказал: 

- Сынок, тебе уже десять лет. Ты уже стал мужчиной, и я хочу рассказать тебе тайну, которую я долго скрывал от тебя. Сможешь ли ты сохранить ее, даже от матери? Только одно слово от тебя подвергнет меня трибуналу инквизиции.
Когда я услышал слово «инквизиция» меня передернуло от ужаса. Волосы встали дыбом, так как не было для меня ничего страшнее этого слова. Ведь каждый день я видел, как инквизиция приговаривала к сожжению десятки людей. И я помолчал.
-Что с тобой, почему ты не отвечаешь, ты сможешь скрыть то что я тебе скажу?
-Да, отец!

-Ты не расскажешь никому, даже матери и дяде?
-Нет, не расскажу.

- Сядь поближе, я боюсь и у стен могут быть уши.

-Он взял книгу с полки и сказал: - Ты знаешь, что это за книга?
-Нет.

-Это священное писание.

- Библия? Нет. Это Коран, который ниспослал Аллах Своему Пророку Мухаммаду.

Я не смог ничего сказать от удивления.
- Это книга ислама. Ислам, который принес пророк Мухаммад ко всем людям. Он появился очень далеко отсюда, за морями, в пустыне. Среди людей очень отсталых. И вывел их из мрака к свету, из невежества к науке, из распутства к нравственности. И они распространили этот свет по всему миру, и дошли до нашей страны, Андалузии. Построили великую цивилизацию и правили 800 лет. Превратили эту страну в самую высокоразвитую страну в мире. Да, сынок, мы арабы, мусульмане.

- Что?!! Мы мусульмане?
- Да! Это и есть та тайна, в которую я должен был тебя посвятить. Да, мы мусульмане. Мы хозяева этой страны. Мы построили эти дворцы, в которых живут сейчас наши враги. Мы подняли эти минареты, с которых звучал азан, а сейчас бьют колокола. Мы основали эти мечети, в которой молились более 80000 человек одновременно, встав в стройный ряд, за одним имамом. Сейчас это церкви и монастыри. В каждом месте есть след который оставили наши предки, под каждым камнем тлеют кости твоих дедов. Мы взрастили эту культуру, основали города, проложили мосты и дороги, вырастили эти сады.
Но сорок лет назад, ты слышишь, сорок лет назад последний из правителей города Мохаммед Абу Абдаллах вручил ключи от дворца Альгамбры испанцам и навсегда покинул город, направляясь в Марокко, чтобы умереть там в одиночестве. Королева Изабелла и король Фердинанд обещали нам свободу религии, справедливость и многие остались, но испанцы, став полностью хозяевами полуострова, нарушили свое обещание.

Через несколько лет на центральной площади были сожжены все исламские и арабские книги. Были запрещены любые проявления ислама, запрещен язык, и обучение детей своим обычаям. Святой трибунал инквизиции приговаривает любого к смерти за иноверие. Сорок лет, сынок, мы в этих муках, ожидаем милости Аллаха и не отчаиваемся. Вот что за тайна, которую я скрываю.

Я не боюсь смерти, но я боюсь умереть, не обучив тебя нашему языку, нашей религии. А сейчас иди спать, и не забудь, что ты обещал.

С тех пор, каждый раз увидев аль-Гамбру, минареты, дома и дворцы, я чувствовал печаль; любовь к тем кто построил этот город, и ненависть к тем кто изменял его переполняла мое сердце. Я гулял по улочкам и разговаривал с городом: «О, аль-Гамбра! О любимый дворец, забыла ли ты тех, кто построил тебя, кто пожертвовал всем чтобы ты восхищала всех, где те, кто поливал тебя кровью и слезами. Помнишь ли ты справедливых своих амиров, которые принесли тебе известность и величие. Привыкла ли ты к колоколам после азанов, к монахам после имамов, к темноте после света?»

Я начал изучать арабский. Я писал латинские буквы, а отец рядом выводил арабские. Обучал меня произношению и письму, намазу и молитвам, которые мы совершали в той отдаленной комнате. Страх, что я могу раскрыть тайну, не покидал меня ни днем, ни ночью. Отец же, чтобы проверить меня отправлял ко мне мать, и она выпытывала у меня, чему это я учусь у отца, но я молчал и все отвергал и говорил, что он меня ничему не учит. 

Прошло несколько лет. Я выучил арабский, основы религии. Отец познакомил меня с другими мусульманами, тайно придерживающимися ислама. Я съездил в города Севилья, Кордова, и везде были тайные мусульмане. Даже в Толедо, несмотря на то, что он перешел в руки испанцев еще 500 лет назад, я обнаружил тех, кто тайно придерживается ислама.
Инквизиция усилила свою деятельность. Всех новообращенных христиан проверяли на благонадежность, и если обнаруживали что-то подозрительное, могли сжечь или давали какое-либо другое наказание.

Однажды обнаружили у одной 90-летней старухи (Изабела Сюзан) Коран и провели ее на осле по городу, несмотря на ее уверения, что она читать его не может. Замучили одного мориска (крещеного араба) за его «излишнюю» и подозрительную чистоплотность. 

Однажды отец позвал меня и сказал: «Я чувствую, что круг сужается. Я не боюсь и желаю попасть в рай. Я сделал что мог, обучил тебя исламу. Но что бы ни случилось, слушайся вот этого человека» и указал на своего друга. Прошло несколько недель. В одну из ночей друг моего отца вызвал меня и приказал одеваться и идти с ним.
- Куда мы направляемся?

- Отец тебе велел слушаться меня, поэтому ничего не спрашивай и иди за мной.
Когда мы выехали из города, он остановился и сказал: «Твоей семье предписано войти в рай через руки инквизиторов. Мы же направляемся в Марокко – страну мусульман. Бисмилля».
Так Мухаммад ибн Абдуррафи’ Андалусий попал в Марокко. Впоследствии он станет большим ученым, автором многих книг и произведений.