Влияние религиозного фактора на экстремистское поведение дагестанской молодежи

Известный исследователь ислама в Дагестане Д.В. Макаров считает, что главный вызов ваххабизма лежит не в религиозной, а в социально-политической плоскости. Данное утверждение можно истолковать как определение коренных причин террористической деятельности на Северном Кавказе в социально-политической сфере, а религия - форма выражения социального протеста. Точка зрения Д.В. Макарова достаточно убедительно связывается с марксистской методологией анализа религиозного сознания. Рели­гиозное сознание как духовная надстройка способно породить собственные источники развития. Одним из показателей такой возможности является разработка в мусульманском богословии понятий «батин» и «захир» (внешнее и внутреннее). Другим - продолжающиеся в течение многих веков богословские конфликты между суфиями (тарикатистами) и салафитами независимо от социально-политических ус­ловий. Как справедливо писал A.M. Васильев по поводу ваххабиз­ма, «заранее оговоримся, что невозможно найти социально-политическое содержание в каждом положении ваххабитского учения. Оно в значительной мере охватывает... область внутрибогословских схоластических споров».

Надо признать, что и в дагестанском салафизме имеют место наряду с социально-политическими свои собственные, религиоз­ные корни возникновения. Необходимость различения религиоз­ного и религиозно-политического экстремизма в условиях Даге­стана важна по нескольким причинам.

Во-первых, экстремальность религиозного сознания, как правило, проявляет себя в индивидуальном сознании. Так, в трех социологических опросах в РД, проведенных с 2004 г., находит подтверждение гипотеза, согласно которой исламское массовое сознание в республике имеет высокое консервативно-салафитское содержание. Это не радикальный салафизм, обозначенный в современном Дагестане как «ваххабизм», и не конструктивный салафизм типа татарского джадидизма, склонного к широкому применению традиций иджтихада - новых истолкований осново­полагающих сакральных текстов с целью адаптации к изменя­ющемуся миру. Оно проявляет себя в строгом соблюдении норм шариата, в отрицании каких-либо новшеств в практике исламского поведения.

Данная форма салафизма в Дагестане имеет глубокие исто­рические корни. Своеобразие ее бытования заключается в том, что в стабильные периоды развития общества она не объединяла верующих в религиозные секты, политические организации, не ставила задачу реорганизации общественной и государственной жизни по строгим нормам салафизма. Индивидуальные (не объеди­ненные в какие-либо секты политические организации) формы проявления исламского фундаментализма могут стать экстремист­скими при определенных политических, социально-экономических условиях. Это довольно распространенное явление в Дагестане, особенно в горной и предгорной зонах. «Антиваххабитский» закон при последовательном его применении неизбежно противопостав­ляет себя устоявшимся религиозным нормам, затрагивая конфес­сиональные интересы больших групп населения. Это обстоятель­ство провоцирует процессы перехода неэкстремистских форм фундаментализма в экстремистские. Увеличение числа религиоз­но-экстремистских группировок, включающих молодежь, после принятия «антиваххабитского» закона, возможно, связано и с дан­ным обстоятельством.

Заид Абдулагатов, кандидат философских наук (Дагестанский научный центр РАН)