Европейский Союз и «арабская весна»: специфика восприятия

Сегодня, когда речь заходит о событиях «арабской весны», политика ЕС как ответ на произошедшие изменения воспринимается как ситуационная и малоэффективная. В основном, европейским политикам вменяется в вину то, что они оказались не готовы к столь масштабным изменениям в регионе.

С одной стороны это верно, но с другой стороны, к этому оказались не готовы ни в США, ни в России. Можно предположить, что и для большей части арабского мира эти события стали большой неожиданностью. Поэтому, вопрос о эффективности/неэффективности политики ЕС не столь актуален по сравнению с вопросом о восприятии этих событий. Ведь именно от того, как «арабская весна» и последовавший за ней политический и экономический кризис воспринимаются политической элитой Европы и будет зависеть то, какие действия будут предприняты ЕС на данном направлении.

В целом, ЕС успел в сжатые сроки сформулировать свою политическую позицию, не только наладил диалог с новыми правительствами, но и помог прийти некоторым к власти. Однако, в целом, события в арабском мире воспринимаются в ЕС, и это отчетливо просматривается в риторике официальных лиц, как «демократическая волна» вне зависимости от того, к каким средствам политической борьбы прибегают новые политические элиты. Один из ярких примеров – Ливия и Сирия, где в революционных событиях ЕС сыграл и продолжает играть активную роль.

Политика ЕС по отношению к Ливии была сформулирована в краткие сроки, и выражалась приблизительно следующим образом: народ Ливии вправе сам выбирать своих лидеров, но Каддафи должен прекратить кровавые репрессии и уйти с политической арены как потерявший легитимность. В случае с Сирией политический вектор остался прежним с той лишь разницей, что в этом случае военный путь решения конфликта уже не принимался европейскими политиками в расчет, так как перспективы военной операции в Сирии оказались для ЕС крайне неопределенными, что повышало риск неоправданной высоких материальных, финансовых и человеческих потерь.

ЕС избрал тактику давления посредством санкций, в том числе и эмбарго на поставку оружия, а также признания утраты легитимности режимом Асада.

Как отмечает заведующий отделом европейской безопасности Института Европы РАН Д. А. Данилов, оценивая влияние ЕС как регионального актора в работе «Ближний Восток, арабское пробуждение и Россия: что дальше?» осознание арабами недопустимости авторитаризма, коррупции и тирании не обязательно означает «волну демократии». Объединение с Европой, по-мнению эксперта, не обязательно является целью новых элит, «для них это по-прежнему больше игра в демократию с использованием определенных атрибутов с целью заручиться поддержкой «наивных» европейцев».

Подобная мимикрия новых элит вызывает серьезные опасения, что под знаком демократических преобразований происходит радикализация режимов в арабских странах. Кроме того, существуют ситуации, когда продвижение демократии в регионе «сталкивается с другими жизненными интересами на Ближнем Востоке и, в силу веских причин, не является первым пунктом в списке западных приоритетов».

ЕС, по-мнению Д. А. Данилова, предпочитает мыслить категориями «исторически возможностей», игнорируя возрастающие риски. Поэтому в Европе «арабскую весну» сравнивают с демократическим прорывом в странах Центральной и Восточной Европы в 90-х гг., в то время как в США, в частности, Кондолиза Райс, называет ее одним из трех «великих шоков» (наряду с 9/11 и мировым финансовым кризисом) для международной системы, навсегда изменивших пути осмысления мироустройства.

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора