«Вопросы крови» и герб с полумесяцем: как татарские корни и ислам сформировали Лермонтова

Фото: Triff / shutterstock.com

27 июля – день памяти Михаила Юрьевича Лермонтова (1814–1841). Именно в этот день в 1841 году поэт погиб на дуэли в окрестностях Пятигорска. В традиционном литературоведении его образ часто сводится к стандартным школьным формулировкам: «мятежный поэт», «преемник Пушкина», «жертва дуэли». Однако для этнографа и исследователя восточного влияния на русскую культуру Лермонтов – это фигура куда более сложная, многослойная и поразительно чуткая к мусульманскому миру.

В XIX веке русская литература открывала для себя Восток. Но если для большинства современников Кавказ оставался лишь экзотическим фоном для романтических приключений, то Лермонтов попытался заглянуть в самую суть мусульманской цивилизации, в ее этику, язык, эстетику и представление о судьбе.

«Вопросы крови»: Шан-Гиреи, герб Арсеньевых и татарские корни

Широко известно, что по мужской линии Лермонтов восходил к шотландскому роду Лермонтов. Однако, как писал Михаил Булгаков, «вопросы крови – самые сложные вопросы в мире». Внимательный анализ генеалогии поэта со стороны матери, Марии Михайловны Арсеньевой, и бабушки, Елизаветы Алексеевны Арсеньевой (в девичестве Столыпиной), открывает прямую связь Лермонтова с наиболее влиятельными и знатными татарскими родами.

Ветвь Шан-Гиреев: ближайшими родственниками поэта по материнской линии (Арсеньевы – род отца матери) были Шан-Гиреи (в частности, его троюродный брат и близкий друг Аким Шан-Гирей). Вероятным основателем этого рода считается казацкий полковник Шагин Иван Гирей (Шан-Гирей), восходивший к знатной династии крымско-татарских ханов Гиреев, правивших в Казанском, Крымском и Касимовском ханствах.

Наследие Аслан-мурзы Челебея: предки бабушки Лермонтова по материнской линии Елисаветы Алексеевны Столыпиной, согласно архивным документам, происходили из рода Аслан-мурзы Челебея – ордынского мурзы, перешедшего в 1389 году со своей дружиной на службу к великому князю Дмитрию Донскому.

Исламская символика на семейном гербе: дворянин XIX века прекрасно знал историю своего рода через геральдику. В дворянском гербе Арсеньевых – предков Лермонтова – присутствуют два скрещенных ятагана, стрела, подкова и полумесяц, прямо указывающие на восточные и мусульманские корни семейства.

Восточное окружение: в Москве и на Кавказе Лермонтов общался с представителями знатных мусульманских семейств – в частности, с воспитанниками генерала Розена, среди которых были офицер Бота Шамурзаев и поэт Айбулат-Розен.

Детские воспоминания: Лермонтов с детства соприкасался с мусульманским миром, проводя время в Тарханах (Пензенская губерния, где татарское население всегда было важной частью этнографического ландшафта). Позже, во время детских поездок на Кавказские Минеральные Воды, соприкасался с бытом и традициями местных мусульманских народов. Так, летом 1825 года 10-летний Михаил Лермонтов, находившийся на лечении на Кавказских Минеральных Водах, посетил аул Аджи близ Пятигорска, где наблюдательные дворяне становились гостями на праздновании Ураза-байрама (Большого байрама). Интересно, что за пять лет до этого на том же празднике в том же ауле побывал и Александр Пушкин. Этот детский опыт соприкосновения с живой мусульманской традицией глубоко запечатлелся в памяти будущего поэта.

Фото: Grigory Lugovoy / shutterstock.com

«По-татарски»: лингвистический прорыв поэта

В 1837 году, находясь в первой кавказской ссылке, 23-летний поручик Лермонтов пишет своему другу Святославу Раевскому:
«Начал учиться по-татарски, язык, который здесь, и вообще в Азии, необходим, как французский в Европе, – да жаль, теперь забываю, а то бы пригодилось».

В XIX веке «татарским языком» на Кавказе называли тюркские наречия (прежде всего азербайджанский и кумыкский), служившие межэтническим языком общения (лингва франка).

Учителем Лермонтова в Тифлисе (ныне Тбилиси) стал азербайджанский просветитель и философ Мирза Фатали Ахундов. Через живой язык поэт погружался в мусульманскую философию, поэтику и фольклор. Результатом этого стала сказка «Ашик-Кериб», где Лермонтов с филигранной точностью сохранил тюркские термины (ана, ага, саз, паша, халаф) и передал истинную мораль восточной притчи – упование на Всевышнего, честность и верность слову.

Как зарождалась мусульманская пресса в России: от просветителей до первой общетюркской газеты

Исламская этика и философия в поэзии

Лермонтов стал одним из первых русских авторов, который во время Кавказской войны взглянул на происходящее глазами самих горцев. В поэмах «Измаил-Бей», «Хаджи Абрек» и стихотворении «Валерик» он описывает мусульманский мир с глубоким уважением:

• Понятие судьбы и предопределения. Концепция предопределения (кисмет), ключевая для исламского мировоззрения, стала сквозной темой Лермонтова. В повести «Фаталист» он напрямую исследует исламское отношение к жизни, предопределению и смерти.
• Благоговение перед молитвой.  В «Измаил-Бее» Лермонтов с поразительной достоверностью передает сцены мусульманского намаза и следования нормам морали, противопоставляя искреннюю веру горцев пустоте светских салонов.
• Единство перед Творцом. В «Валерике» поэт осуждает бессмысленную войну между людьми, живущими под одним солнцем, транслируя общечеловеческий монотеистический взгляд на мир.

Для современного читателя творчество Михаила Лермонтова – это яркий пример того, как личные корни, открытость ума и отсутствие предрассудков помогают человеку преодолеть барьеры войны и культурного отчуждения.

Лермонтов не искал на Востоке «чужаков» – он узнавал в нем родные интонации, искреннюю веру и поэтическую правду. И именно поэтому его наследие остается близким и понятным для представителей самых разных народов.

Дамир Гайнутдинов