Постсоветские референдумы: в поисках внутренней устойчивости

В Азербайджане 26 сентября прошел референдум, в рамках которого на обсуждение вынесли изменения в конституцию. Результат удивления не вызвал — абсолютное большинство жителей страны поддержало нововведения: увеличение срока президентских полномочий с 5 до 7 лет, введение должностей вице-президентов, снижение возрастного ценза для кандидатов на пост главы государства и в депутаты.

Принципиальные изменения в политических процессах страны после этого голосования, безусловно, не последуют. Максимум возможного среди обсуждающихся последствий — решение о досрочных выборах главы Азербайджана, чтобы не встраивать избирательную компанию в потенциально тяжелый 2018 г., либо изменения в нынешнем правительстве. Прежде всего это была корректировка уже сложившейся и функционирующей системы, а не ответ на внутренний кризис или попытка исправить функциональные противоречия.

Интересен и тот факт, что на евразийском пространстве это далеко не единственный за последний год референдум, в рамках которого обсуждается настройка «политического инструментария».

В Армении в декабре 2015 г. успешно состоялось всеобщее голосование, в результате которого срок президентских полномочий также увеличили с 5 до 7 лет, но при этом перенесли политический центр тяжести на фигуру премьера, наделив его даже полномочиями верховного главнокомандующего. Президент Армении теперь будет избираться не прямым всеобщим голосованием, а депутатами и выборщиками от органов местного самоуправления.

В Таджикистане в мае 2016 г. прошел референдум, близкий по своему наполнению к азербайджанскому. Жители республики разрешили президенту Эмомали Рахмону переизбираться без ограничений, а также одобрили снижение до 30 лет возрастного ценза для кандидатов в президенты и запрет на создание националистических и религиозных партий.

В Кыргызстане в ноябре 2016 г. предстоит еще одно голосование на постсоветском пространстве, посвященное перераспределению полномочий в структуре управления страной. Здесь, как в Армении, жителям республики предложили наделить дополнительными полномочиями премьера страны — например, самостоятельно принимать кадровые решения по главам местных администраций и членам правительства. Для Кыргызстана это довольно скромные изменения в конституции — баланс между ветвями власти здесь пытались нащупать за последние годы уже не один раз.

Аналогично и с референдумами в других постсоветских республиках — это попытка придать своей политической системе большую устойчивость на фоне важных экономических и геополитических процессов, развивающихся в регионе, а также заранее заложить основу политической преемственности. В каждой стране по-своему видят источник этой внутренней устойчивости и институционализацию властного транзита: где-то в укреплении позиций первого лица, где-то в перераспределении функций между различными ветвями власти. Универсального рецепта нет, можно наблюдать различные пути политической эволюции, изучая плюсы и минусы.

Евразийское пространство постепенно переходит в новое качество — неудивительно, что политические системы стран региона приводятся в соответствие с этими условиями.

Сергей Рекеда, Евразийская хроника