Религиозные общины Ливана и их влияние на политическую жизнь страны
Государственный строй и политические институты в Ливане, как известно, основываются на конфессиональном принципе разделения власти между различными этническими и религиозными общинами. Подобное устройство законодательных и исполнительных органов имеет глубокие исторические корни в социальной структуре общества с его этнорелигиозным разнообразием, в течение веков существовавшего на данной территории.
Названный «матрицей человечества», в культурном плане Ливан представляет собой «лоскутное одеяло», возникшее под влиянием как географических условий, так и исторических причин, целостность которого всегда была залогом выживания всего государства. По образному выражению Питера Кальвакоресси, «лоскуты» составляющие «одеяло» - это общины, уживающиеся друг с другом благодаря «политическому искусству и терпимости, поставленным на службу её материальным интересам».
Уникальность Ливана в том, что одна и та же этническая общность – ливанские арабы, говорящие на одном диалекте арабского языка – образовала множество религиозных общин, которые, в свою очередь, стали главным структурным компонентом ливанского общества, его своеобразной основой, диктующей социальные нормы, регулирующей связи с внешним миром и с другими структурными компонентами.
Количество общин в Ливане велико, и ориентироваться в названиях и нюансах религиозной догматики достаточно сложно. Основных религиозных общин в Ливане насчитывается 17, крупнейшими из них являются христиане-марониты, православные, сунниты, шииты, друзы и греко-католики.
Конфессиональные общины Ливана
Влияние общин на внутриполитическую и экономическую жизнь Ливана всегда было огромно. При этом каждая община практически повторяла государственную систему, формируя своё достаточно обособленное и автономное социальное пространство, подчиняя и воздействуя на отдельного члена общины через свои управленческие структуры, органы образования, социальные и медицинские службы. Каждая община имеет свой верховный орган – совет или ассамблею, в которую входят не только религиозные деятели, но и её социальная и политическая элита; общины располагают своими средствами массовой информации, фондами, культурными центрами и т. д. Они влияют на развитие членов общины через свои культурные схемы, социальные и политические модели, которые охватывают все уровни: регион, семья, школа, политические партии и т. д.
Подобное приобщение к обществу посредством усвоения навыков, обычаев, культурных традиций отдельным человеком влияет на образ мыслей и диктует, как действовать отдельному члену общины, который, в конечном итоге, близость и солидарность больше ощущает по отношению к сообщинникам, чем к согражданам. В данном случае можно говорить о существовании особого религиозного федерализма, только субъектом в данном случае будет являться не административно – территориальная, а религиозно – общинная единица.
Таким образом, ливанская модель общины представляет собой своеобразное государством в государстве.
Справка. В арабских странах было несколько примеров организации системы органов государственной власти на конфессиональной основе. Так, например, в Сирии и Ираке до 1950-х годов в Палату депутатов избиралось определённое количество представителей от различных религиозных общин. В Ираке 6 мест резервировалось за христианами; в Сирии, согласно избирательному закону 1949 года, в парламент избиралось 86 мусульман, 15 христиан, 1 иудей и 6 представителей бедуинских племён. В Иордании и в настоящее время, согласно избирательному закону 1986 года, 104 депутатских места Нижней палаты парламента разделены между основными этноконфессиональными группами страны: 92 закреплены за мусульманскими кланами, 9 – за христианами, 3 – за представителями черкесской и чеченской общин. Представители бедуинских племён избираются в парламент от трёх специально выделенных для них округов.
Однако классическим образцом конфессиональной системы, которая на уровне высших постов государственной власти продолжает действовать до настоящего времени, является Ливан.
История
Началом подобного устройства власти в Ливане можно считать создание при ливанском эмире еще в начале 40 – х гг. XIX в. Совещательного Совета в который вошли по три представителя от маронитов и друзов и по одному от мелкитов, суннитов, шиитов и православных. Всего в Совете было 10 представителей, выдвигаемых соответствующими религиозными общинами. Таким образом, политическое представительство получили все представители крупнейших конфессиональных и этнических групп Ливана. Однако общие принципы построения государственной системы были сформулированы только в период колониальной зависимости от Франции. Тогда по переписи населения, проведённой в 1932 году, христиане составляли большую часть населения, примерно 52%, а мусульмане – около 48% (при этом наиболее многочисленной была маронитская община, члены которой составляли 28,8% всего населения, далее следовали сунниты — 22,4%, затем шииты – 19,6%, православные – 9,8%, друзы – 6%, греко-католики – 6%).
С вступлением в силу конституции 1926 г. общины приобрели государственный статус и были закреплены в конфессиональном принципе распределения как законодательной, так и исполнительной власти. Законодательная власть представлялась Национальной Ассамблеей, где места разделялись по определенному количеству представителей практически всех существовавших конфессий. Больше всего мест получили общины маронитов и суннитов, считавшиеся самыми многочисленными конфессиями. В системе исполнительной власти действовал тот же принцип: за маронитами закреплялось президентское кресло, за суннитами – должности премьер–министра и министра финансов в одном лице. Представители остальных общин (друзы, шииты, алавиты, греки) получали министерские портфели в соответствии с их численностью по стране.
Выборы в Ливане
На принципах конфессионализма строилась также и избирательная система страны, и внутренняя структура парламента, который избирался по принципу представительства от религиозных общин (общее число депутатов парламента не было постоянным и перед каждыми выборами определялось специальным законом), и где соотношение христиан и мусульман должно было составлять 6:5. Например, с 1960 по 1976 год состав парламента обновлялся четыре раза, но в нём обязательно присутствовало 30 маронитов, 11 православных, 6 греко-католиков, 4 армяно-григориан, 1 армяно-католик, 1 протестант и 1 представитель иных меньшинств, т. е. всего 54 христианина и 45 мусульман – 20 суннитов, 19 шиитов и 6 друзов. Что касается ливанского правительства, то оно обычно состояло из 14 министров. В таком кабинете обычно было 3 суннита, 3 маронита, 2 православных, 2 католика, 2 шиита и 2 друза.
В стране действовала мажоритарная избирательная система относительного большинства, т. е. избранным являлся тот кандидат, который получил наибольшее количество голосов. Однако уникальной особенностью ливанской системы, отличающей её от других избирательных систем, являлось то, что она была призвана обеспечить представительство не только по территориальному, но, прежде всего, по религиозному принципу. В каждом избирательном округе избиралось не просто предписанное ему законом количество депутатов, а таких депутатов, вероисповедание которых совпадало с вероисповеданием большинства жителей этого округа. Все избирательные округа (всего их было 26) делились на две категории: 1) округа, от которых избирались депутаты одного вероисповедания (10 округов); 2) округа, от которых избирались депутаты различных вероисповеданий (16 округов). Как в первом, так и во втором случаях число кандидатов значительно превышало число мест, на которые происходило избрание, ибо в каждом округе обычно конкурировали два-три списка кандидатов в депутаты. Такой порядок приводил к тому, что борьба за избрание в парламент развертывалась не в собственно избирательном округе, а внутри той или иной общины данного округа.
Характеризуя эту избирательную систему, ливанский ученый Эдмон Раббат писал, что граждане Ливана «могут участвовать в общественной жизни только через свои соответствующие общины, и в этих условиях любое чувство национальной солидарности проявляется лишь через эти промежуточные и неизбежные элементы... Ливанец смотрит на мир сквозь призму своей общины: он должен принадлежать к ней, чтобы родиться, жить и умереть».
Недостатки системы
Однако эта особенность являлась и недостатком подобной системы, так как приводила к политическому и социально – экономическому обособлению религиозных общин, позволявшей господствовавшей общине перераспределять национальный доход в свою пользу. Этот фактор отрицательно влиял на процесс национальной интеграции, способствовал диспропорциональному развитию районов страны и обусловливал слабость ливанского государства, формировавшегося как своеобразная федерация религиозных общин.
Справка. Так, например, за период с 1921 по 1972 год, т. е. на протяжении 50-летней истории ливанского парламента, монополию на представительство в нём сохраняли 294 семейства и родовых клана. Причем 68 из них были представлены от 5 до 20 раз, в том числе семейство Аль-Хури из горного Ливана (где проживают в основном христиане-марониты) – 20 раз, три семейства – 16 раз, одно – 14 раз и пять – 13 раз, остальные 111 семейств – от 2 до 4 раз и 115 – только один раз. В Северном Ливане в районе Аккар (большинство населения которого – сунниты) за всю историю парламента привилегия быть избранным распространялась только на 4 семьи – Аль-Али, Ар-Раси, Аль-Мараби и Ад-Дагер.
Так было до недавнего времени, но современная ситуация такова, что с развитием капиталистических отношений и экономического роста в Ливане к концу 60–х годов «общинный дух» стал понемногу уходить в прошлое и отступать перед новыми условиями сосуществования различных общин, живущих на исторически определенных территориях. Наибольшая концентрация суннитского населения была на севере страны (42%), шиитов на юге (51%), друзы и марониты в горном Ливане (16,8% и 66,5% соответственно), греки-ортодоксы на севере (24%), греки-католики и армяне в Бейруте и его пригородах (21,6%) и на юге (17,1%) [5, c. 8].
Выражением компромисса в области государственного управления стало увеличение числа мест для мусульман в Национальной Ассамблее – было 108 мест, а с 1992 года стало 128 мест всего. Марониты имеют 34 места вместо 30, сунниты – 27 взамен 20, шииты – 27 вместо 18 мест. Оставшиеся места разделены между остальными общинами в соответствии с их численностью следующим образом: православные греки - 14 мест, друзы - 8 мест, мелкиты - 6, армяне - 5, алавиты - 2, армяне-католики - 1, протестанты - 1, остальные общины - 3.
Свою роль в этом процессе сыграла и многолетняя гражданская война. Возникшая в 70 – е гг. ситуация, вызванная нахождением на территории Ливана основного опорного пункта палестинского движения сопротивления (ПДС) стала в течение длительного времени в качестве основным фактором углубляющим конфликт между христианскими и мусульманскими формированиями. И только в 1989 г. удалось выработать Хартию национального согласия, которая, в том числе, предусматривала отход от конфессионализма. Уже в 1990 г. в Конституцию Ливана были внесены поправки в статьи о порядке формирования органов законодательной власти.
Так, статья 22 второй главы ливанской конституции (законодательная власть) в редакции 21 сентября 1990 г. гласит, что после выборов первого состава Палаты депутатов, «которые должны проходить на общенациональной, а не на конфессиональной основе, будет сформирован Сенат, где будут представлены все духовные общины». И далее: «…а сфера его полномочий будет ограничена только вопросами, представляющими основные национальные интересы». Таким образом, закладывалось основание для формирования парламентаризма общенационального взамен конфессионального. Следующим этапом должно было стать принятие нового избирательного законодательства, а на время его разработки конституция устанавливает следующие нормы представительства:
1) Равенство между христианами и мусульманами;
2) Пропорциональное представительство каждой из этих двух религиозных общин;
3) Пропорциональное представительство регионов.
Заключение
Таким образом, современный этап политической жизни Ливана сложно назвать этапом полного демонтажа системы конфессионального парламентаризма. С большей уверенностью можно говорить о его осовременивании. Конфессиональные общины еще в течение долгого времени будут сохранять определенный статус и влияние и, даже при условии успешного формирования гражданской идентичности, идентичность конфессиональная всегда будет являться одной из важнейших частей самосознания ливанцев.
Автор: Руслан Хисамов
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора
