Для великого русского писателя - Достоевского важным было также его общение с мусульманами

Достоевский и мусульмане

Православному христианину Федору Достоевскому была не безразлична судьба России, ее место среди других государств мира. По воле Аллаха его судьба сложилась таким образом, что после вынесения приговора Военным судом Достоевский в качестве участника по делу петрашевцев был сослан на каторгу в Сибирь. Годы испытаний рядом с другими каторжанами – падшими, униженными и оскорбленными людьми, дали будущему великому писателю колоссальный жизненный опыт. Важным для Достоевского было также его общение с мусульманами. Здесь он почувствовал суть веры в Бога единого.

Омская каторга

Годам, проведенным на каторге в Омске посвящен  роман «Записки из Мертвого дома».

 « Один из лезгинов был уже старик, с длинным, тонким, горбатым носом, отъявленный разбойник с виду. Зато другой, Нурра, произвел на меня с первого же дня самое отрадное, самое милое впечатление. Это был человек еще нестарый, росту невысокого, сложенный, как Геркулес, совершенный блондин с светло­голубыми глазами, курносый, с лицом чухонки и с кривыми ногами от постоянной прежней езды верхом. Все тело его было изрублено, изранено штыками и пулями. На Кавказе он был мирной, но постоянно уезжал потихоньку к немирным горцам и оттуда вместе с ними делал набеги на русских. В каторге его все любили. Он был всегда весел, приветлив ко всем, работал безропотно, спокоен и ясен, хотя часто с негодованием смотрел на гадость и грязь арестантской жизни и возмущался до ярости всяким воровством, мошенничеством, пьянством и вообще всем, что было нечестно; но ссор не затевал и только отворачивался с негодованием. Сам он во все продолжение своей каторги не украл ничего, не сделал ни одного дурного поступка. Был он чрезвычайно богомолен. Молитвы исполнял он свято; в посты перед магометанскими праздниками постился как фанатик и целые ночи выстаивал на молитве. Его все любили и в честность его верили. «Нурра — лев», — говорили арестанты; так за ним и осталось название льва…  В первый же мой день в остроге я резко заметил его. Нельзя было не заметить его доброго, симпатизирующего лица среди злых, угрюмых и насмешливых лиц остальных каторжных. В первые полчаса, как я пришел в каторгу, он, проходя мимо меня, потрепал по плечу, добродушно смеясь мне в глаза. Я не мог сначала понять, что это означало. Говорил же он по­-русски очень плохо. Вскоре после того он опять подошел ко мне и опять, улыбаясь, дружески ударил меня по плечу. Потом опять и опять, и так продолжалось три дня. Это означало с его стороны, как догадался я и узнал потом, что ему жаль меня, что он чувствует, как мне тяжело знакомиться с острогом, хочет показать мне свою дружбу, ободрить меня и уверить в своем покровительстве. Добрый и наивный Нурра». 

Достоевский много беседовал с молодым горцем из Дагестана мусульманином Али, научил его читать и писать по-русски. При этом он и сам учился от Али. Его впечатлила реакция Али на рассказ о Христе: «Иса – Божий пророк! Иса хорошие слова говорил! Ведь то же самое и в нашей книге, в Коране написано». Своим поведением, поступками Али, вызывая симпатию Достоевского, помог создать у него доброе отношение к исламу. В то время образованные люди в России не имели возможности узнать об исламе - переводы Корана делались с «имперско-миссионерскими» целями. Не были переведены хадисы, жизнеописание Пророка Мухаммеда (с.а.в.), труды мусульманских ученных. Великий русский писатель получил  уникальный опыт понимания преемственности Пророков Единобожия (а.в.), узнал о  Пророке Мухаммеде (с.а.в.).

«Дагестанских татар было трое, и все они были родные братья. Два из них уже были пожилые, но третий, Алей, был не более двадцати двух лет, а на вид еще моложе. Его место на нарах было рядом со мною. Его прекрасное, открытое, умное и в то же время добродушно-наивное лицо с первого взгляда привлекло к нему мое сердце, и я так рад был, что судьба послала мне его, а не другого кого-нибудь в соседи. Вся душа его выражалась на его красивом, можно даже сказать - прекрасном лице. Улыбка его была так доверчива, так детски простодyшна; большие черные глаза были так мягки, так ласковы, что я всегда чувствовал особое удовольствие, даже облегчение в тоске и в грусти, глядя на него.» «Трудно представить cебe, как этот мальчик во все время своей каторги мог сохранить в себе такую мягкость сердца, образовать в себе такую строгую честность, такую задушевность, симпатичность, не загрубеть, не развратиться. Это, впрочем, была сильная и стойкая натура, несмотря на всю видимую свою мягкость».

«Он был целомудрен, как чистая девочка, и чей-нибудь скверный, цинический, грязный или несправедливый, насильный поступок в остроге зажигал огонь негодования в его прекрасных глазах, которые делались оттого еще прекраснее. Но он избегал ссор и брани, хотя был вообще не из таких, которые бы дали себя обидеть безнаказанно, и умел за себя постоять. Но ссор он ни с кем не имел: его все любили».

«Я считаю Алея далеко не обыкновенным существом и вспоминаю о встрече с ним как об одной из лучших встреч в моей жизни. Есть натуры до того прекрасные от природы, до того награжденные Богом, что даже одна мысль о том, что они могут когда-нибудь измениться к худшему, вам кажется невозможною. За них вы всегда спокойны».

9 лет молодой Достоевский прожил в Азии: сначала в Омске на каторге, затем 4 года в Семипалатинске. В 1854 году Достоевский был освобождён и отправлен рядовым в седьмой линейный сибирский батальон. На улучшение его положения повлияло полученное в Высшем инженерном учебном заведении образование.

Во время службы в Семипалатинске он подружился с Чоканом Валихановым, будущим известным казахским путешественником и этнографом. Федор Михайлович показал ему свою новую оду, посвященную коронации Александра II. Валиханов постарался, чтобы новое творение писателя дошло до Санкт-Петербурга. Это сыграло ключевую роль в высочайшем помиловании Достоевского.

Период заключения и военной службы был поворотным в жизни Достоевского:  не определившийся в жизни «искатель правды в человеке» стал глубоко верующим человеком.

Чокан Валиханов

Его отец, Чингис Валиханов, был старшим султаном (главой данного округа.  В детстве (1842—1847 гг.) мальчик учился в казахской школе, открытой в орде Кунтимес, где он получил начальные знания казахского, кыпшак-чагатайского, арабского и персидского языков. В 1847 году, в возрасте 12 лет, Чокана Валиханова отправляют на учебу в Омский кадетский корпус. В ноябре 1853 года Чокан окончил Омский кадетский корпус и стал офицером Российской армии, получив чин корнета. Окончив кадетское училище, Валиханов был назначен адъютантом генерал-губернатора Западной Сибири Г. Х. Гасфорда. Работая адъютантом генерал-губернатора, Валиханов преуспел в изучении истории, географии и экономики тюркоязычных стран. В 1855 году, вместе с Гасфордом и в одиночку, по поручению губернатора и по собственной инициативе, Чокан совершил ряд поездок в отдалённые края страны, в Семиречье и Кокандское ханство, и подробно описал каждую из своих поездок. Параллельно с исполнением обязанностей адъютанта, Валиханов занимался научными исследованиями истории казахского народа. Одним из его капитальных трудов того времени является работа об исследовании родословной казахов, в котором Чокан сопоставил сведения из восточных писаний, русских летописей и казахских народных преданий.  В начале 1856 года Валиханову был досрочно присвоен чин поручика.

Весной того же года Чокану было поручено отправиться в командировку за рекой Или и принять участие в экспедиции полковника Хоментовского в разборе споров между родами Старшего жуза и противостояния между киргизскими родами Бугы и Сарыбагиш. В начале апреля Валиханов отправился на Каркару, приток реки Чарын. Там он впервые услышал о киргизской легенде про великого богатыря Манаса и записал ее. Далее путь поручика лежал в Кульджу через укрепления Верное и Алтын-Эмель. Валиханов сделал множество записей и рисунков о традициях, жизни и деятельности китайцев. В 1857 году, по рекомендации Петра Семенова (Тян-Шанского), Валиханов был избран действительным членом Русского географического общества. Чокан сделал очерки об истории кыргызского народа, о его географическом положении, делении на роды, обычаях и культуре.

Древняя Кашгария, цитадель Уйгурского государства являлась «яблоком раздора» между Китаем, Великобританией и Россией. Там сталкивались великодержавные, колониальные интересы этих трёх держав. К тому времени Британия окончательно захватила Индию (1857), а Россия присоединила к себе казахские степи. Китайские власти всячески препятствовали проникновению иностранцев в южную Джунгарию. Европеец, оказавшийся в Кашгаре, рассматривался ими как шпион, и подлежал смертной казни. Выбор пал на поручика царской армии Чокана Валиханова. Ему было 22 года. Он путешествовал под именем купца Алимбая. При переходе через снежные перевалы погибла большая часть скота, пришлось отбиваться от нападений разбойничьих шаек. Во время полугодового пребывания в Кашгарии Валиханов хорошо познакомился с местной знатью и другими жителями. Ему удалось собрать важные сведения о населении, кишлаках и дорогах «страны шести городов» (Алтышахар), как называли уйгуры Кашгарию.

В начале 1860 года Чокан приехал в Петербург, по личному распоряжению императора Александра II был награждён орденом Святого Владимира и повышен в чине до штабс-ротмистра.По ходатайству министра иностранных дел — князя Александра Михайловича Горчакова, он высочайшим повелением был определен ещё и в Азиатский департамент Министерства иностранных дел. В Петербурге Валиханов вновь встретился со своим другом писателем  Достоевским. Среди его петербургских друзей были поэты А. Н. Майков и Я. П. Полонский. Но влажный петербургский климат пагубно отразился на здоровье Чокана, и он вынужден был вскоре покинуть столицу и вернуться на родину.

Живя в ауле, Чокан находился в постоянном окружении народных поэтов, сказителей, музыкантов, певцов, которые своими песнями, игрой, представлениями не только развлекали его, но и давали ему богатый научный материал. Он выставил свою кандидатуру на пост старшего султана Атбасарского округа. Однако областной губернатор отклонил кандидатуру Валиханова.

Россия продолжила завоевание Западного Туркестана, направив свои войска на эти земли, населенные казахами. Чокан Валиханов принял участие в этом походе. Он служил переводчиком при главном командовании. Однако расправа войск над мирным населением при взятии крепостей Пишпек и Аулие-Ата в 1864 году так глубоко возмутила Валиханова, что после нескольких горячих споров с полковником Черняевым, не видя иного выхода, подал в отставку и вернулся в Верный. Разочарованный и подавленный, в глубокой депрессии, Чокан уехал зимовать в далёкий аул в горах Алтын-Эмеля. Там он женился на Айсары, двоюродной сестре султана Тезека. Живя в ауле, он занимался изучением исторических преданий казахов Старшего жуза, интересовался ходом восстания дунган и уйгур в Западном Китае, поддерживал связи с начальником Алатауского округа и казахов Старшего жуза генерал-майором Г. А. Колпаковским.

Жизнь талантливого исследователя  Чокана Валиханова была драматична, смерть – трагична. Родившись в семье мусульман, он воспитывался в традициях западной культуры как российский дворянин. Контрасты жизни российских аристократов в Петербурге, Москве, Париже и варварскими обычаями и предрассудками простых степных  кочевников – казахов и киргизов привели его к рассуждениям о привнесении западной культуры, прогресса  и норм цивилизации этих народов через их христианизацию. В своей работе  «О мусульманствах в степи» Чокан Валиханов фактически упрекал царское правительство за поддержку распространения ислама среди казахов и киргизов. Чокан скончался в апреле 1865 года в возрасте 30 лет туберкулеза.

Россия и Азия

В своей статье «Что такое для нас Азия?» Достоевский писал:

« Россия не в одной только Европе, но и в Азии; потому что русский не только европеец, но и азиат. Мало того: в Азии, может быть, еще больше наших надежд, чем в Европе. Мало того: в грядущих судьбах наших, может быть, Азия-то и есть наш главный исход!

И чего-чего мы не делали, чтоб Европа признала нас за своих, за европейцев, за одних только европейцев, а не за татар. Мы лезли к Европе поминутно и неустанно, сами напрашивались во все ее дела и делишки. Мы то пугали ее силой, посылали туда наши армии «спасать царей», то склонялись опять перед нею, как не надо бы было, и уверяли ее, что мы созданы лишь, чтобы служить Европе и сделать ее счастливою…

С стремлением в Азию у нас возродится подъем духа и сил…

В Европе мы были приживальщики и рабы, а в Азию явимся господами. В Европе мы были татарами, а в Азии и мы европейцы. Миссия, миссия наша цивилизаторская в Азии подкупит наш дух и увлечет нас туда, только бы началось движение. Постройте только две железные дороги, начните с того, – одну в Сибирь, а другую в Среднюю Азию, и увидите тотчас последствия».

Конечно же, не стоит преувеличивать роль ислама формировании взглядов писателя, он был и остался сторонником Российского государства, православным христианином. При этом хотелось бы верить в то, что его знакомство с мусульманами, исламом оставили свой след в душе этого несомненно одного из талантливейших русских писателей.