Тайные механизмы сирийского кризиса: никто не хочет умирать за трубопровод
Тим Клементе, бывший председатель объединенной группы по борьбе с терроризмом ФБР, поведал мне, что разница между иракским и сириским конфликтами заключается в миллионах мужчин призывного возраста, которые бегут с поля боя в Европу, вместо того, чтобы бороться за свои общины.
Очевидное объяснение этого заключается в том, что умеренные силы нации бегут от войны, поскольку это не их война.
Нельзя обвинять сирийский народ за то, что он не бросается в объятия планов для своей нации, отпечатанных в других странах. Супердержавы не оставили никаких вариантов для идеального будущего, которое умеренные сирийцы могли бы воспринять как то, за что стоит бороться. И никто не хочет умирать за трубопровод.
* * *
Каким же должен быть ответ?
Если нашей целью является долгосрочный мир на Ближнем Востоке, самоуправление арабских наций и национальная безопасность у себя дома, то мы должны предпринимать любое новое вмешательство в этом регионе с оглядкой на историю и имея сильное желание учиться на ее уроках. Только когда мы, американцы, поймем исторический и политический контекст этого конфликта мы будем применять соответствующие контроль над решениями наших лидеров.
Используя те же образы и язык, который сложился с началом нашей войны 2003 года против Саддама Хусейна, наши политические лидеры заставили американцев считать, что наше вмешательство в Сирии является идеалистической войной против тирании, терроризма и религиозного фанатизма. Мы склонны отмахиваться от мнения тех арабов, которые видят в нынешнем кризисе повтор все тех же старых трубопроводно-геополитических амбиций, как от проявления крайнего цинизма.
Но, если мы хотим иметь эффективную внешнюю политику, мы должны признать, что сирийский конфликт – это есть война за контроль над ресурсами. Это война, неотличимая от множества тайных и необъявленных войн за нефть, которые мы ведем на Ближнем Востоке на протяжении 65 лет.
Только в том случае, если мы будем рассматривать этот конфликт как прокси-войну за строительство трубопровода, происходящие события станут прозрачными и понятными.
Это единственная парадигма, которая объясняет, во-первых, почему республиканцы на Капитолийском холме и администрация Обамы до сих пор демонстрируют зацикленность на смене режима, а не на достижении региональной стабильности, во-вторых, почему администрация Обамы не может найти никаких умеренных сирийских оппозиционеров для ведения войны, в-третьих, почему ИГИЛ (организация запрещена в РФ решением Верховного суда - прим. ред.) взорвали российский пассажирский самолет, в-четвертых, почему саудиты казнят популярного шиитского священнослужителя только лишь для того, чтобы было сожжено их посольство в Тегеране, в-пятых, почему Россия бомбит не только боевиков ИГИЛ, и почему Турция сбила российский самолет. Миллионы беженцев, наводняющих ныне Европу, представляют собой людей, спасающихся бегством от трубопроводной войны и ошибок ЦРУ.
Клементе сравнивает ИГИЛ с колумбийским наркокартелем ФАРК, который имеет революционную идеологию для вдохновления своих бойцов. «Вы должны думать об ИГИЛ как о нефтяном картеле», - сказал Клементе. «В конце концов, деньги - это главное руководящее обоснование войны. А религиозная идеология – это лишь инструмент, который вдохновляет бойцов отдавать свои жизни за интересы нефтяного картеля».
Robert F. Kennedy, Jr. is the president of Waterkeeper Alliance.
(продолжение следует)
Айдар Хайрутдинов
