Египет и Судан на грани войны

В декабре 2017 года президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган посетил Хартум. Это первый визит турецкого лидера с тех пор, как Османская империя покинула Судан в 1885 году. В ходе визита Эрдогана между Суданом и Турцией было подписано 13 соглашений, включая и военные договоренности. В ходе визита Эрдоган заявил, что две страны намерены увеличить двусторонний товарооборот с $500 млн в год до $1 млрд на начальном этапе, а затем и до $10 млрд.

Через некоторое время после визита Эрдогана в Судан произошел скачок напряженности в отношениях между Египтом и Суданом. Дело в том, что египетские проправительственные СМИ обвинили Судан в заговоре против национальной безопасности Египта, хотя официальный Каир никаких заявлений в подобном ключе не делал. Хартум, в свою очередь, отрицает обвинения Египта и заявляет, что Каир не имеет права вмешиваться во внутренние дела Судана.

Все это происходило на фоне наращивания военного присутствия на границах двух стран и роста опасений, что кризис в заливе распространился на восточную Африку. Так, еще в январе, в Эритрею, которая граничит с восточным Суданом, прибыли египетские вооруженные подразделения, поддерживаемые ОАЭ и оппозиционными группировками, базирующимися в приграничной зоне.

Узнав об этом, Судан в тот же день отозвал своего посла из Каира, а через два дня объявил чрезвычайное положение в соседнем с Эритреей государстве Кассала и закрыл границу без объяснения причин. С тех пор очевидцы в Кассале заявили, что большое число военнослужащих прошло через Пограничный район.

По большому счету, в последнее время Судан и Египет проводят активную политику по объединению с военно-политическими блоками, противостоящими друг другу на Ближнем Востоке. Египет, например, имеет поддержку Саудовской Аравии и ОАЭ, тогда как Судан вступил в союз с Катаром и Турцией, которая имеет военную базу в Катаре.

Ситуация вокруг Эритреи не единственная причина для обострения отношений между двумя африканскими странами. За последние полвека судано-египетские отношения вступали в кризис на почве еще двух территориальных споров.

Первая проблема касается провинции Дарфур, расположенной в западной части Судана. На протяжении последних двух десятилетий здесь шла война, в результате которой погибло до 300 000 человек и по меньшей мере 2,7 миллиона человек стали перемещенными лицами.

В мае 2017 года президент Судана Умар аль-Башир заявил, что в ходе недавних боевых действий в Дарфуре Суданская армия захватила несколько египетских бронетранспортеров. Он также ранее обвинил египетские спецслужбы в поддержке оппозиционеров, воюющих с его войсками.

Однако президент Египта Абдель Фаттах АС-Сиси отверг обвинения и заявил, что Каир не играет никакой роли в Дарфуре. Лидеры повстанцев, которых якобы поддерживает Египет, также отвергли комментарии аль-Башира.

Еще одним яблоком раздора является т.н. «Треугольник Халаиб», расположенный в северо-восточной части Судана и которым на протяжении последних двух десятилетий управляет Египет. Официальный Каира считает этот участок земли египетской территорией. И есть ради чего поспорить, ведь этот регион богат полезными ископаемыми и нефтью. Право на владение «Треугольником Халаиб» оспаривается Египтом и Суданом с момента обретения последним независимости в 1956 году.

Каир усилил свое военное присутствие в этом районе с 1996 года, несмотря на неоднократные жалобы Хартума в Совет Безопасности ООН и призывы к урегулированию спора посредством арбитража. Не видя результата, Судан в январе 2016 года привел свои войска, дислоцирующиеся на границе с Египтом, в режим повышенной боеготовности. Это произошло впервые за 60 лет. Обосновывая этот шаг, суданские политики заявили, что вооруженные силы Египта провоцируют Суданскую армию в спорном районе.

Еще одной причиной перманентного разлада между Египтом и Суданом является сближение последнего с Турцией. В течение последнего десятилетия и без того не роскошествующий Судан серьезно обнищал. Страна по-прежнему подвергается международным санкциям в результате конфликта в Дарфуре, а ее президент аль-Башир разыскивается международным уголовным судом за геноцид. Потеря Южного Судана, получившего независимость в 2011 году, увела за собой три четверти нефтяных доходов страны.

Поэтому неудивительно, что Судан стремится создать международные союзы там, где это возможно. На этой почве и сошлись интересы Турции и этой обнищавшей африканской мусульманской страны.

Айдар Хайрутдинов