«Божественный свет»: искусство шамаиля у татар

Фото: Ислам-тудей.

Шамаиль – вид исламского народного искусства в форме картин, выполненных красками на стекле с подсветкой из фольги, изображающих определенный набор коранических цитат, нередко – с мечетями и орнаментами. Позже термин «шамаиль» распространился в культуре казанских татар и на остальные формы арабографических картин: печатных, выполненных типолитографским способом (печатные таблицы) и вышитых на ткани (известных также под термином «ляуха»).

По мнению ученых, техника живописи на стекле, распространенная в Европе, в ХVIII в. проникла на территорию Турции, а позже и на все уголки мусульманского мира (в частности, на Арабском Востоке и Иране). В самой Турции особая техника религиозной живописи, выполненной на обратной стороне стекла и подсвеченной фольгой, получила название «джамалты». Картины в технике «джамалты» выполнялись, как правило, народными мастерами-самоучками. В технике живописи на стекле работали и профессиональные каллиграфы.

Шюкран Садоглу. Бисмиллях. Фото с выставки турецкой каллиграфии «Искусство вне времени».

Идею о проникновении на территории Среднего Поволжья и Приуралья первых картин, выполненных на стекле, как предметов турецкого импорта впервые высказал известный советский этнограф Н. И. Воробьев: «Шамаили, по словам татар, появились из Турции. В 70-х годах ХIХ столетия было громадное увлечение ими в городах, откуда они проникли и в деревню».

Ученый связывает появление шамаилей в татарской культуре с «эпохой новометодизма» и «целым рядом европейских влияний, шедших через Турцию» во второй половине ХIХ столетия. О турецком влиянии на религиозное искусство казанских татар того времени свидетельствует и большая группа печатных литографированных листов (печатных шамаилей) с изображениями Стамбульских мечетей.

Неизвестный автор. Аятуль-курси. 1940-е годы. Стекло, фольга, масло. Фото с выставки «Шамаиль. Искусство письма»

Татарский шамаиль: божественный свет и мечты о Рае (Фото)

Само слово «шамаиль» арабского происхождения, в значении «качества, достоинства» встречается в названиях литературных произведений, словесно описывающих портрет пророка Мухаммада ﷺ. В культуре Ирана слово «шамаиль» (шамайэл) обрело значение «священное изображение» и стало термином искусства. В этом же значении слово «шамаиль» стало употребляться и в культуре казанских татар Среднего Поволжья – по отношению к картинам, выполненным на стекле. Отметим, что в разных районах компактного проживания татар были известны и другие названия этого искусства  – «айат ал-Курси», «йорт догасы», «бети», «ляуха», «накыш».

В текстах дореволюционных татарских шамаилей, как правило, использовались определенные коранические суры и религиозные высказывания: аят «аль-Курси» (Трон), «шахада» (свидетельство), эпитеты Аллаха, сура «Победа», имена «обитателей пещеры» (спящих отроков) и т.д. Сакральными функциями обладали и изображения святых для мусульман мест – Каабы, мечетей Мекки и Медины и т.д.

Наджип Наккаш. Шамаиль "Бисмилля". 2019. В центр: "Во имя Аллаха Всемилостивого и Милосердного". Справа аят из Корана (10:85).

По идеологической значимости и сакральной роли народное искусство шамаиля в культуре казанских татар начала XX в. было сопоставимо с христианской иконой. При этом шамаили категорично отвергали всякие изображения живых существ  (в народном искусстве исключение составляли голуби ) и связанные с ними поклонные функции. Такая категоричность, по-видимому, диктовалась обостренным отношением мусульман Среднего Поволжья и Приуралья к процессам христианизации, проводимым Российским государством.

В интерьере жилого пространства шамаили занимали самое почетное место, размещались предпочтительно на «южной» стене, указывая этим направление на Каабу (стоять спиной к шамаилю во время молитвы считается неприемлемым).

Нередко небольшого формата надписи с кораническими аятами помещались над дверью, что подчеркивало их значение как «оберегающих дом». Интересно, что эта традиция сохранилась до наших дней, особенно в сельской местности. Восприятие коранических аятов как защиты от дурного, распространенное в народном исламе, наглядно демонстрируют и некоторые из изречений татарского шамаиля: «Прибегаю к могущественным словам Аллаха от зла каждого шайтана и вредителя и от каждого глаза дурного», «Аллах – лучший хранитель и милостивейший из милостивых» (Коран 12:64) и т.д.  

О защитных функциях коранических надписей свидетельствуют и тексты некоторых печатных шамаилей, например, с изображениями популярных в татарском искусстве имен «обитателей пещеры» (Коран, сура «Пещера»). 

"Шамаиль нельзя назвать оберегом, но это определенно сакральный объект"

Шамаиль. Сура Ихлас. Фото с выставки «Гөлханә/Дом цветов».

Особая «святость» татарских народных шамаилей, выполненных на стекле, подчеркивалась подкладываемой с обратной стороны картины фольгой, символизирующей собой категорию «божественного Света». Вспомним известное изречение, приписываемое самому пророку Мухаммаду ﷺ: «Я – свет божества, и все создано из моего света». Известный коранический отрывок (Коран, 24:35), где божественный Свет метафорически уподобляется Слову, как нельзя лучше обосновывает священное значение шамаилей, внешне проявившееся в свечении фольги.

Еще один важный элемент, распространенный в народном искусстве татарского шамаиля, – цветочный орнамент. Качество и стиль изображений растительных мотивов, традиционных в культуре ислама, во многом зависели от индивидуального уровня мастерства того или иного народного художника. Визуальное присутствие растительных мотивов в шамаилях вводит зрителя в метафорический образ рая. Об этом говорят и сами названия некоторых шамаилей: «Сторона счастья», «Сад» и др.

И если в народной среде коранические изречения переносились на стекло, то в городской казанской культуре развивались передовые для своего времени технологии печати. На рубеже ХIХ – ХХ вв. Казань становится одним из основных центров формирования мусульманской культуры и высокого искусства, способствовавших возникновению прессы, театра, расцвету литературного творчества и книжно-издательского дела.

Фото с выставки «Татарский шамаиль» из собрания Национального музея Республики Татарстан.

Вместе с книгами появляются и первые печатные шамаили – так называемые «таблицы». Как писал известный цензор мусульманской литературы Н. Ф. Катанов, «ввиду того, что душеспасительные таблицы в изобилии покупаются мусульманами… их в Казани издают от 10 000 до 48 000 шт. каждый раз». Немаловажная роль в становлении и развитии профессиональной школы каллиграфии и искусства печатных шамаилей принадлежит Казанскому университету.

«История ислама в России» под общей редакцией Р.М. Мухаметшина