Коран и Пророк Мухаммад (ﷺ) глазами европейцев 16-18 веков

В 16 веке в Западной Европе публикация Корана и его переводов была опасным делом. Так, протестантские городские священники Базеля в 1542 году ненадолго заключили в тюрьму местного печатника за его попытку публикации латинского перевода Священной книги мусульман. Протестантский реформатор Мартин Лютер вмешался, чтобы спасти задумку печатника: "Нет лучшего способа борьбы с турками, - писал он, - чем разоблачение "лжи Мухаммада" на всеобщее обозрение".

В результате вышедшая в 1543 году публикация Корана стала доступной для европейской интеллигенции, большинство из которой изучали ее, чтобы лучше понять ислам и бороться с ним. Однако были и другие, которые использовали чтение Корана, чтобы поставить под сомнение христианское учение.

Испанский мыслитель, богослов и теолог-антитринитарий Мигель Сервет нашел многочисленные аргументы Корана, которые он использовал в своем трактате «Восстановление христианства» («Christianism Restutio», 1553 г.). В нем он называл пророка Мухаммада (мир ему) реальным реформатором, проповедовавшим возвращение к чистому монотеизму, который христианские богословы развратили. 

Книга Сервета была признана еретической, а весь ее тираж уничтожен. Она вышла в городе Вьенна (Франция) с инициалами M. S. V., что позволило инквизиции установить авторство Сервета. Он был арестован, но во время судебного процесса ему удалось бежать из тюрьмы. Поэтому Сервета приговорили к смерти заочно.

После удачного побега Сервет направился в Женеву и неосмотрительно посетил богослужение в церкви Кальвина, где был узнан и арестован. Сервет был сожжён на костре 27 октября 1553 года, так и не поддавшись требованиям отказаться от своих идей.  

В это время в Западной Европе растет антиклерикализм - движение против официальной церкви. При этом антиклерикализм не отрицал существование Бога или других сверхъестественных явлений, о существовании которых говорит религия, а также не отрицал истинность религии как таковой. А претензии к церкви были связаны с ее стремлениями к исключительной роли в общественной жизни.

Во время европейского Просвещения ряд авторов представляли пророка Мухаммада (мир ему), как героя, выступившего против старых порядков; некоторые видели в Исламе чистую форму единобожия, близкую к философскому деизму, а Коран - рациональной поэмой Творцу.

Пророк Мухаммад (ﷺ) как вдохновитель императоров и просветителей

В 1734 году британский интеллектуал, востоковед, переводчик Джордж Сейл (1697-1736) опубликовал новый английский перевод. В своем вступлении он проследил раннюю историю Ислама и идеализировал Пророка (мир ему) как иконоборческого антиклерикального реформатора, который изгнал «суеверные» верования и обычаи ранних христиан - культ святых, святые реликвии - и уничтожил власть продажного и скупого духовенства. 

Перевод Корана Сейла широко читался и ценился в Англии: для многих своих читателей пророк Мухаммад (мир ему) стал символом антиклерикального республиканизма. Это было видно и за пределами Англии. Отец-основатель США Томас Джефферсон купил экземпляр перевода у продавца книг в Вильямсбурге, штат Вирджиния, в 1765 году, что помогло ему понять философский деизм, превосходящий конфессиональные границы.

Начиная с Кейта Эллисона в 2007 году, этот экземпляр Джефферсона, находящийся сейчас в Библиотеке Конгресса, используется для приведения к присяге мусульманских представителей в Конгрессе.

А в Германии перевод Корана Сейла помог Иоганну Вольфгангу фон Гете раскрасить его развивающееся представление о пророке Мухаммаде (мир ему) как о вдохновленном поэте и архетипическом пророке.

В 1792 году российский интеллектуал, литератор и переводчик Алексей Васильевич Колмаков перевел его на русский язык под названием «Ал Коран Магометов» в 2-х частях.

Продолжение следует...

____________________________________

Примечание:

В основу статьи легли исследования Джона Толана - профессора истории Нантского университета, Франция. В частности, его книга «Лица Мухаммеда: западное восприятие пророка ислама от средневековья до современности», 2019 год, издательство Принстонского университета.

Мухсин Нурулла