«Блюстители закона»: примерные муллы и исключения из правил

Широкий круг обязанностей, которые выполняли муллы, и чрезмерная ответственность перед приходом требовали наличия у муллы множества положительных личных качеств.

Анализируя поведение и личные качества татарских мулл начала ХХ века, Я.Д. Коблов писал: «…муллы держали себя очень осторожно. В глазах прихожан мулла старался казаться, а в большинстве случаев оно так и действительно есть, блюстителем закона, которому чужды всякие недозволенные развлечения.

Он всегда казался проникнутым учением Ислама, всегда был серьёзен, внушителен. Всё это сказывалось даже во внешних приёмах и манерах держать себя. При разговоре мулла не был болтлив, не суетлив, чужд резких движений и громкого смеха.

Мулла сначала внимательно выслушивал слова своего собеседника, а потом уже с сознанием личного достоинства начинал собственно не говорить, а изрекать свои ответы.

На шутки окружающих прихожан редко отвечал, разве только иногда снисходительно улыбался, конечно, не без выражения собственного превосходства. Мулла в растрёпанном виде, в грязной одежде, в особенности при исполнении обязанностей в мечети, немыслим.

В фигуре муллы, в походке, в движениях сказывался какая-то рассчитанность, планомерность, важность, достоинство, что так свойственно вообще восточным людям. Разумеется, мы имем в виду нормальное положение дела, из которого всегда возможны исключения».

Под контролем: за какую провинность муллу могли «уволить»?

Примером такого исключительного поведения был имам Сенной мечети г. Казани Габделгани бин Салих ал-Кили, отличавшийся чрезмерной шутливостью, грубостью, злобливостью, подхалимством. Другим таким имамом был казанский мулла Салахетдин бин Исхак ал-Кенери. Он хорошо знал арабский и персидский языки, умел красиво говорить, но был ленив, туп, упрям, узкого мышления.

Ш.Марджани говорил о нем следующее: «…несмотря на ограниченность мышления и скудность знаний, прочитав что-либо из книг добавляя высокие афоризмы на арабском и персидском языках, красноречием легко умел подчинять себе простолюдинов».

Также известный имам-мударрис д. Мачкара Казанской губернии Исмагил бин Муса ал-Мачкарави (Утямышев), несмотря на свою ученость и прославивший себя воспитанием многих шакирдов, обладал такими отрицательными качествами как хвастливость, высокомерие и чрезмерная зависть.

Встречались среди духовенства довольно жадные личности. Так несколько крестьян д. Адальшино Чистопольского уезда писали в Казанское губернское правление о разрешении им записаться во второй приход из-за того, что их приходской имам Зияутдин Хуснутдинов постоянно от них требовал милостыню.

В прошении, в частности, они указывали: «… мы не состоятельные, бедные люди даем имаму, сколько в силах есть, но имам Хуснутдинов этим не доволен. Нас за не подачи милостыни оскорбляет и ругает. У меня Нуруллы Хуснуллина 26 января 1914 года родился сын и я три раза звал муллу, готовил обед, он не пришел… Поэтому просим Губернское правление разрешить нам со своим семейством записаться во второй приход».

Обычно мулл с положительными качествами было большинство. Например, имам-мударрис д. Тунтар Малмыжского уезда Шамсутдин бин Рахматулла ал-Мазарстаный отличался высокой нравственностью, большой образованностью, был начитан и рассудителен; не выступал против старших, не затевал бесполезные споры и не участвовал, был во всем примерного поведения.

Почитают, боятся и уважают: влияние муллы на татарское общество

Имам-мударрис д. Сабы Габделгалим бин Габделкадыр был известен своей образованностью, правильным мышлением и красноречием. Современники характеризовали его как «ученого и хорошего человека». Ш.Марджани писал, что во всех собраниях и меджлисах к Габделгаллим хазрату люди относились очень почтительно и с уважением.

Имам Сенной мечети г. Казани Шакир Хасанович Уразгильдеев (1861–1908) также был высокообразованным, прекрасно воспитанным, мягким и приветливым человеком. Р.Фахретдинов отмечал: «Когда мы жили в Уфе, он много раз бывал у нас дома, сидел подолгу, ни разу я не слышал от него сплетен или жалоб на кого-либо».

Личные качества духовного лица во взаимоотношениях с прихожанами имели решающие значение. Они были более важны, чем знания и умения. Все конфликты и неприязнь во взаимоотношениях возникали именно из-за личных качеств.

Амишев Р.И.