Метеор религии и татарский Геродот: подборка самых ярких высказываний о Марджани

«А Он есть не что иное, как явление вещи и её становление. Итак, Его сущность явлена для Своей сущности благодаря самой себе. Всякое явление и духовный свет, присущий Его сущности, всякий свет и Его сущность есть Его бытие. А Его бытие есть Его знание, а Его знание есть Его могущество, а Его могущество есть Его созидание, так что не ускользает от Его знания ни малейшая пылинка, и не избегает Его могущества и созидания незначительная часть или наименьшая и самая скрытая», – Шигабутдин Марджани.

«Самый крупный учёный булгарской земли», «Платон своей эпохи», «татарский Геродот», «метеор религии», «полярная звезда», «летящая звезда ислама», «поборник свободомыслия, знания и прогресса, сделавшего первый шаг к просвещению» – все эти слова говорили и говорят об одном из самых великих учёных татарского народа, историке, этнографе, богослове, математике, просветителе Шигабутдине Марджани.

Родился учёный 16 января 1818 года в селе Ябынчи и сегодня мы предлагаем взглянуть на такую фундаментальную личность через призму восприятия его современников и исследователей творчества Марджани.

«Несомненно, что в мыслительном и культурном движении северных тюрок в последние полвека я должен дать Марджани особое место... По-моему, Марджани для начавшегося в нашем веке движения реформации самый великий предшественник» (Юсуф Акчура).

Как татарский политический деятель Юсуф Акчура стал советником Ататюрка?

Младотурки усердно звали Юсуфа в ряды своей политической партии «Единение и прогресс», но татарский политик не отвечал согласием на их приглашения...

07.01.2021

2935

«В период обучения я квартировал у своего родственника Габдулвали сына Халилуллы, известного мастера по пошиву головных уборов. Последний души не чаял в хазрати Марджани. А потому богослов был частым гостем в доме моего родственника и не стесняясь подолгу с удовольствием беседовал и дискутировал с хозяином по вопросам религии. Меня лично поражало в Марджани все, начиная с его крупной богатырской фигуры, замечательной внешности, красоты и обаяния, великолепных одеяний и их безукоризненной чистоты и свежести, до разносторонности его познаний и умственных способностей, а также отличной упряжи и коляски, запряженной парой гнедых иноходцев. По причине своей молодости я еще не мог вполне трезво оценивать всю глубину его взглядов и идей» (Хасан-Гата Габяши).

«До сегодняшнего дня ученики не написали о Марджани такого произведения, какого он заслуживает в соответствии со своей славой» (Ризаэтдин Фахретдин).

«Знать роль и ценность Шигабетдина, это честь для нас, а не для него» (Исмаил бей Гаспринский).

«Наша новая татарская литература была незнакома с Западом, а восточный мир был ей во многом известен лишь негативной, отсталой стороной жизни. Наша литература этого времени, начиная с шейха Марджани, к великой нашей радости, стала нас знакомить с прекрасными, заслуживающими внимания и подражания достижениями культуры Востока» (Фатих Амирхан).

«От произведений Марджани веет духом отстаивания свободы мысли, ясной веры в будущее и уважения человеческого разума... С первых строк и до последней их пронизывает идея борьбы против рабства мысли, её закованности мёртвыми традициями и стремлением к разрушению цепей, наложенных на человеческий разум. Я сам смотрю на Шихаб хазрета с великим уважением. Я думаю, что Марджани был одним из первых просветителей среди татар, он самый первый перечислил своим пером покрывшиеся пылью, исчезнувшие имена татарских ханов» (Габдерашит Ибрагимов).

«Марджани хазрат был очень религиозным человеком и поэтому все свои дела он старался выполнять на основе Корана и сунны Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и по этой причине он не понимал тех, которые относились к религии безразлично, а также он был хранителем нации и не любил в одной речи смешивать слова различных языков. В этих двух качествах он проявлял очень большой фанатизм» (Абдурахман хазрат Гомэри).

«Марджани хазрат уделял очень большое внимание студентам и всем тем, кто любил заниматься наукой. Он привлекал и заинтересовывал стремлением к знаниям, а нуждающимся давал книги и оказывал материальную и моральную помощь. Все свои написанные произведения он дарил студентам, не различая, были ли они приверженцами его идей или нет, главной его задачей было привлечение к чтению» (Галимжан Баруди).

«Известно, каким лишениям и преследованиям подвергаются люди, идущие подобным путём, и эта личность, испытывая удары судьбы своего времени, стойко их переносила. Глубокие мысли и твёрдое перо составляли славу его личности и позволили быть ему героем до конца [жизни]. Он всегда будет примером для подражания нашим уважаемым друзьям и соотечественникам, которые хотят служить своему народу и вере» (Ризаэтдин Фахретдин).

Ризаэтдин Фахретдин: "Для меня узнать даты рождения учёных дороже, чем ведро золота"

С каждым изученным трудом великого просветителя и богослова татарского народа Ризаэтдин Фахретдин принимает решение в 1886 году приехать в Казань, чтобы встретиться с Марджани.

16.01.2019

6551

«Шигабутдин во всем стремился превзойти сверстников. Он очень любил национальную борьбу. В этом плане он обладал мастерством и природными данными. Едва вступив в пору совершеннолетия, он на майдане деревни Ташкичу мог спокойно уложить на лопатки довольно сильных и опытных борцов. Именно поэтому среди известных борцов в окрестных деревнях за ним укрепилось прозвище «Борец Шигаби». Марджани в борьбе отдавал предпочтение не тем борцам, кого победили, а тем, кто вышел из поединка победителем. А с соперником, которого он раз уложил на лопатки он уже никогда не выходил на ковер. Он также не боролся и с тем борцом, который потерпел неудачу от последнего».

«Набожность была присуща Шигабутдину с юных лет. Он не оставлял ни одного намаза. Однажды еще до совершеннолетия он внезапно заболел, а после того, как выздоровел, прочитал все пропущенные намазы ради довольствия Всевышнего. Сам он позднее с нескрываемым удовлетворением вспоминал об этом» (родной брат Марджани Садретдин).

Понравилась статья? Не забудьте поделиться с друзьями! 

Автор: Ильмира Гафиятуллина