О "понаехавших": исторический сюжет на злободневную тему

В своем популярном труде «Население Москвы» Мориц Выдро писал, что в период с 1871 по 1970 гг. население города было «однородным в национальном отношении, так как царское правительство стремилось не допускать в Москву «инородцев». Тем не менее, число мусульман, прежде всего татар, в городе росло, хотя, может быть, и не очень быстрыми темпами. Так, если в 1871 году, согласно переписи, татар в городе насчитывалось 1,2 тысячи человек, то в 1912 – 9,7 тысячи. По данным Московского губернского статистического комитета за 1907 год, в Москве проживало около 14 тысяч мусульман, принадлежащих к разным этносам. Необходимо отметить, что национальная принадлежность трактовалась в дореволюционной России совершенно по-другому. Например, говоривших на тюркских языках балкарцев называли горскими татарами, а азербайджанцев кавказскими татарами. Основными районами проживания татар в Москве в тот период была Татарская слобода в Замоскворечье – исторически сложившийся район компактного проживания татар-мусульман со своей инфраструктурой и мечетью.

При мечети в 1871 году было открыто медресе – сначала деревянное, а с 1915 года –двухэтажное каменное здание.

Там же располагался и игравший роль своеобразного культурного центра большой четырёхэтажный «Дом Асадуллаева», в котором располагалось медресе и типография, где печатались на татарском языке газеты «Иль» и «Суз», редактором которых был известный татарский общественный деятель начала ХХ века Гаяз Исхаки.

Москву, как место где начинаются торговые пути в Сибирь и Среднюю Азию, облюбовали в основном татарские купцы, в отличие от тогдашней столицы – Санкт-Петербурга, куда в первую очередь стремилась татарская интеллигенция. Купцы и стали основными домовладельцами Татарской слободы, скупая дома у русских, поселяя в них членов своих семей и многочисленных родственников, прибывавших в Первопрестольную ловить удачу на торговом поприще.

Надо отметить, что татары также селились в доходных домах на Цветном бульваре, в Неглинном проезде и на Петровке. У Никитских ворот размещалась гостиница «Малый Эрмитаж», владельцем которой был касимовский татарин Х. Байбеков.

Увеличиваясь в числе, татарская община к началу ХХ века «освоила» район улицы Сретенка и Трубной площади. Здесь открылись меблированные комнаты «Казань» и «Крым», в которых селились в основном выходцы из Нижегородской области – безземельные и малоземельные крестьяне, направлявшиеся в Москву на временные заработки и работавшие в качестве прислуги и ломовыми извозчиками.

По официальным данным, здесь проживало 500 татар, а если приплюсовать членов их семей, которые не подвергались учету, то не менее 1500-2000 человек. В 1894 году здесь был образован второй мусульманский приход (первый был в Татарской слободе), имамом которого стал Бедретдин Агеев. Традиционно тут же открылись лавки по торговле кониной и изделиями из нее.

В том же году Алимов подал на имя московского губернатора прошение об открытии второй мечети неподалеку от места компактного проживания татар в Сретенской части. Однако понадобилось десять лет, прежде в Москве появилась вторая мечеть.

Октябрьская революция ознаменовала собой совершенно новую эпоху в жизни татарской общины города.

Сама Москва стала центром политической жизни, в том числе и для российских мусульман. С 1 по 11 мая 1917 года в доме Асадуллаева состоялся Всероссийский мусульманский съезд, на который прибыло около 900 делегатов, в том числе имевшие всероссийскую известность М. Бигиев, Г. Исхаки, А. Топчибашев, А. Цаликов, Г. Терегулов, З. Валиди, Ф. Карими и другие. На съезде была принята резолюция, что мусульмане выступают за федеративную республику с территориальными национальными автономиями в ее составе и был создан Всероссийский мусульманский совет (Милли Шуро) «для ведения духовными и культурными делами мусульманских народов России и обеспечения единства их действий».

В годы Гражданской войны многие татары уехали из Москвы в родные деревни, хотя обе мечети продолжали свою работу, благодаря материальной поддержке касимовских купцов Карамышевых и бухарского купца Ф. Ходжаева.

В отсутствие имама его обязанности в Исторической мечети исполнял муэдзин М. Агеев, а в Соборной имамами были Г.Сулеймани и А.-В. Фаттахеддинов.

Резкий рост мусульманской общины Москвы произошел в 30-ые годы прошлого века, когда стали прибывать татары из Поволжья и Нижегородской области.

Так, в 1926 году татар в Москве по официальным данным, было 18,6 тысяч татар, а к 1989 году их стало 157,4 тысяч. Еще 51 тысяча татар проживала в Московской области.

Естественно, в первую очередь они стремились поселиться там, где татарским «духом пахло» и обосновывались в (уже бывшей) Татарской слободе, на Сретенке и Петровке.

Стоит отметить, что большевики, стараясь привлечь на свою сторону национальные меньшинства, шли им навстречу по многим вопросам: так в доме Асадуллаева работала татарская национальная школа-семилетка, в которой на 1926 год насчитывалось 210 учащихся. Со временем число учащихся возросло до 302. Первым директором этой школы стала выпускница Сорбонны известный татарский педагог Сара Шакулова.

Кроме школы в доме Асадуллаева располагались детский сад, детский приют, библиотека тюркских народов, театр рабочей молодежи, Центральный татарский клуб имени Хусаина Ямашева и типография.

Татарские школы первой ступени действовали в здании бывшего медресе Московской Соборной мечети в Выползовом переулке, при фабрике «Красный богатырь», где работало много татар. Еще одна татарская школа-семилетка располагалась на Арбате. Судьба этих школ, тем не менее, показательна: когда национальная политика партии изменилась их постепенно, к 1939 году, ликвидировали. Последний выпуск школы в доме Асадуллаева пришелся на лето 1941 года. С началом войны здание было реквизировано под госпиталь, а затем передано в распоряжение Министерства иностранных дел. Возвращения этого здания татарской общине удалось добиться лишь в 2003 году.

По всей стране велось наступление на религию. В 1936 году была закрыта мечеть в бывшей Татарской слободе, в здании которой впоследствии помещался военкомат, а позже – типография. Мечеть возвращена верующим в 1991 году.

Соборная мечеть в Выползовом переулке надолго осталась единственным мусульманским культовым зданием в европейской части России.

Отношение к религии немного изменилось в лучшую сторону во время Великой Отечественной войны. Множество мусульман сражалось с врагом в рядах действующей армии. Верующие принимали активное участие в сборе материальной помощи, за что были отмечены благодарственной телеграммой Сталина.

В 1945 году впервые за много лет в Москве была издана книга «Ислам дине», написанная тогдашним муфтием Г. Расули.

В 1960-ые годы, когда СССР дружил с «прогрессивными режимами» арабских и мусульманских стран, мусульмане Москвы могли видеть в мечети многочисленные делегации из стран третьего мира. Здесь побывали и президент Египта Г.А. Насер, президент Индонезии А. Сукарно, лидер Ливийской Джамахирии М. Каддафи.

В то же время вся религиозная жизнь находилась под пристальным наблюдением уполномоченных Совета по делам религий. До чего доходил подобный контроль, красноречиво свидетельствует, например, факт того, что в 1980 году после ремонта московской Соборной мечети в преддверии Олимпиады уполномоченный СДР не разрешил покрыть позолотой ее купол. Отказ был мотивирован тем, что и до ремонта купол не был покрыт позолотой. Временами действия органов власти начинали напоминать скверный анекдот. Так, по свидетельству аксакалов, весной того же 1980 года на старейшем московском мусульманском Даниловском кладбище сгорел сарай, в котором обмывали покойников перед похоронами. Мусульмане буквально за несколько дней построили новое помещение, и это привело к настоящему скандалу. Райотдел милиции обвинил работников мечети в незаконном строительстве культового здания за пределами кладбища, хотя само помещение для обмывания покойников располагалось на его территории!

Однако столичные мусульмане оказались «подкованными» в правовом отношении и в ответ на обвинение в незаконном строительстве заявили, что никакого строительства не было, а было лишь восстановление здания после пожара на той же территории. На вопрос, почему новое здание построено из кирпича ответ был таким, что кирпич применялся из соображений пожарной безопасности и предотвращения возгорания здания в будущем. После чего мусульмане потребовали от начальника райотдела акта обследования места происшествия после пожара и заявили, что обратятся в пожарную часть на предмет проведения расследования причин пожара и установления степени ответственности должностных лиц, в том числе и РОВД, допустивших возгорание в общественном месте. Только такими методами удавалось отстоять весьма скромные успехи московской мусульманской общины.

В 1977 и 1982 годах в рамках пропагандистских мероприятий коммунистического режима в Москве прошли международные конференции по борьбе за мир, в которых приняли участие делегации представителей религиозных кругов из десятков стран мира, и, в том числе, из мусульманских. В работе конференций активное участие приняли представители Русской православной церкви, всех Духовных управлений мусульман СССР, руководство буддийских и иудейских религиозных организаций. Для делегатов-мусульман в московской Соборной мечети были организованы специальные приемы.

В 1987 году в московской Соборной мечети появился новый имам – Равиль Гайнутдин, родом из Казани.

В условиях, когда с религией велась борьба на официальном уровне, для московских татар главным фактором национальной самоидентификации стал народный праздник Сабантуй. До 1949 года он проходил в Центральном парке культуры и отдыха имени Горького, а потом - на поле народных игр в Измайловском парке. По воспоминаниям старожилов, место это было болотистое, но татары провели земляные работы и облагородили его. Тем не менее, позже Сабантуй был вытеснен в конно-спортивный комплекс Битца.

В течение долгого времени Сабантуй был чуть ли не единственной площадкой в Москве, где татары могли познакомиться, ведь после того как татарская община лишилась дома Асадуллаева, в городе не осталось ни одной «площадки», кроме Измайловского парка, где бы татары могли бы собраться вместе.

В 1930-е годы татаро-мусульманские общины сложились в подмосковных районах – Наро-Фоминском, Орехово-Зуевском, Пушкинском, Сергиево-Посадском, Солнечногорском, Щелковском, Яхромском. Все они действовали в советское время неофициально и получили официальный статус уже в 1990-х годах.

На 1990-ые и последующие годы пришлись и первые успехи, и многочисленные неудачи столичных мусульман, подавляющее большинство из которых были татары. Но уже в начале нового века столица России стала свидетельницей нового переселения народов. Население бывших союзных республик наконец «сменило» татар на непрестижных городских работах.

Впрочем татары, считающие себя старожилами – ведь некоторые из них являются москвичами в третьем поколении, прочно обосновавшимися на столичной земле, теперь недовольно цедят сквозь зубы: «Понаехали тут!».При этом забывают, что их бабушки и дедушки в свое время пробирались в столицу «первого в мире социалистического государства», часто нелегально, чтобы спастись от ужасов тотальной коллективизации в деревне и жить более сытой жизнью, чем в вечно голодающем «коллективном хозяйстве», чтобы получить рабочую карточку, наконец, вместо «палки» - зачета трудодня после многочасового труда на государство на колхозном поле.

Хочется призвать татар-москвичей: «Не забывайте, откуда ваши предки появились в Москве и при каких обстоятельствах. Вы, москвичи, и это никто не оспаривает. Но помните, что вы тоже – потомки «понаехавших».

Впрочем, как и автор этой статьи…

Ильдар Мухамеджанов

Что Вы думаете об этом?

Оставьте свой комментарий.