• Фаджр
  • Восход
  • Зухр
  • Аср
  • Магриб
  • Иша

Татары в царской армии: 25 лет тяжелейшей службы

9235

«Словом, одежда войск наших и аммуниция такова, что придумать почти нельзя лучше к угнетению солдатов

«Словом, одежда войск наших и аммуниция такова, что придумать почти нельзя лучше к угнетению солдатов

Известно, что рекрутская система комплектования армии появилась в России при Петре I в 1699 году. С 1722 года царским указом она была распространена на татар, хотя фактически пополнять татарами новую русскую армию стали значительно раньше.

В 1737 году вышел именной императорский указ о комплектовании военно-морского флота наполовину иноверцами, наполовину жившими у моря русскими – жителями Архангелогородской губернии. По этому же указу инородцами комплектовались пехотные полки, находившиеся в Остзейском крае (современная Прибалтика).

В 1738 году  на флот из Казанской, Симбирской, Астраханской, Сибирской губерний и Уфимской провинции был направлен 2761 рекрут.

«Генеральное учреждение о сборе в государстве рекрут…» от 1766 года еще раз подтвердило этот принцип комплектования.

Служба в армии и на флоте в то время даже среди русских крестьян считалась необычайно тяжелой. Это был совершенно другой мир, о котором крестьянский сын ничего не знал. Даже одежда кардинально отличалась от той, которую носили крестьяне.

Вот как описывал солдатскую одежду XVIII в. генерал-фельдмаршал князь Потемкин: «Словом, одежда войск наших и аммуниция такова, что придумать почти нельзя лучше к угнетению солдатов, тем паче, что он, взят будучи из крестьян в 30 почти лет возраста, узнает узкие сапоги, множество подвязок, тесное нижнее платье и пропасть вещей, век сокращающих…».

Сюда следует добавить и жестокое обращение офицеров (прежде всего, иностранцев, которых немало было в русской армии) с «нижними чинами».

«Вот тебе три мужика, сделай из них одного солдата», «Двоих забей, но одного выучи» - такими «педагогическими» наставлениями зачастую руководствовались офицеры при обучении солдат и матросов. А если учесть, что призываемые на службу инородцы практически не знали русского языка…

«…Молодой солдат Мухамеджинов, татарин, едва понимавший и говоривший по-русски, окончательно был сбит с толку подвохами своего начальства - и настоящего, и воображаемого. Он вдруг рассвирепел, взял ружье на руку и на все убеждения и приказания отвечал одним решительным словом:    - З-заколу!    - Да постой... да дурак ты... - уговаривал его унтер-офицер Бобылев. Ведь я кто? Я же твой караульный начальник, стало быть...    - Заколу! - кричал татарин испуганно и злобно и с глазами, налившимися кровью, нервно совал штыком во всякого, кто к нему приближался. Вокруг него собралась кучка солдат, обрадовавшихся смешному приключению и минутному роздыху в надоевшем ученье…» (А.Куприн. «Поединок»).

Служба на флоте была, пожалуй, самой тяжелой.

Корабли того времени с точки зрения современного человека были совершенно не пригодны для жизни.

Начать с того, что места на кораблях было просто мало: в среднем на одного матроса приходилось около одного метра жилой площади.  Однообразный рацион  и отсутствие витаминов способствовали возникновению цинги, которая в дальних плаваниях буквально выкашивала экипажи.  Работа с парусами выполнялись исключительно вручную. На больших кораблях  могло быть до 250 ручных талей – тросов, которыми поднимали реи и паруса. Их нельзя было путать во избежание поломок и аварий.

Уставы первоначально  не предусматривали возможности отправления религиозных обрядов иноверцами. В «Своде военных постановлений» 1839 года (Собрание всех законов, регулировавших  жизнь вооруженных сил с 1716 года)  лишь вскользь упоминаются иноверцы, которые «присягают по своим обрядам». Уставом Внутренней службы    полковому священнику лишь было предписано: «… с солдатами иностранных вероисповеданий отнюдь не вступать ни в какие прения о вере», однако с 1838 года Именными Указами императора для  «исполнения  духовных треб между нижними чинами магометанского закона» в разные города Российской империи назначались официальные муллы.  Такие муллы были в Симбирске, Казани, Уфе, Анапе, Отдельном Оренбургском корпусе, Финляндии,  Отдельном Кавказском корпусе, в округах военного поселения,  «при штабе войск в Царстве Польском» в Варшаве (с 1865 года).

Позднее в «Своде…» появилась статья о том, что «иноверцы…исполняют религиозные обязанности в церквях своего вероисповедания», а  в 1869 году -  особая форма присяги для «магометан». Тем не менее, еще в конце XVIII века – в годы правления Павла I солдатам-мусульманам петербургского гарнизона  по инициативе  муллы Юсупова было позволено собираться на богослужения в Таврическом дворце.  Кроме того, командиры частей, где служили мусульмане, не препятствовали выбирать внештатных мулл из числа военнослужащих.

В 1845 году  Именным Указом императора в военных портах «для исправления духовных треб по обряду магометанской веры» учреждались должности имамов, а Кронштадтском и Севастопольском  портах - имама и его помощника.

В 1846 году были узаконены должности имамов, избираемых из числа нижних чинов в Гвардейском корпусе. Срок службы таких имамов должен был быть равен «со сроком службы сих чинов».

В 1849 году Именным указом было разрешено нижних чинов, претендующих на должность внештатных мулл в воинских частях, «экзаменовать в познаниях веры во всякое время, когда в местах расположения войск будут находиться магометанские Муллы».

С 1857 года таких нижних чинов стали отправлять для сдачи экзаменов в Оренбургское Магометанское Духовное собрание.

С 1860 года муллы появились при военных госпиталях.

Избираемые в муллы нижние чины носили солдатскую форму, им не разрешено было иметь бороды. По истечению срока службы они могли подобно другим военнослужащим, выйти в отставку.

В среде российских офицеров  отношение к татарам-мусульманам было неоднозначным.

Так, исповедание ислама рассматривалось многими из них как недостаток.

«Контингент этот, подчиняя свою жизнь, деятельность и направление своим невежественно фанатическим убеждениям с поступлением в ряды христианствующей армии очутится в весьма странном положении: или он должен будет на все время своей службы отречься от своей обрядности и сделаться по наружности индифферентным мухаммеданином, или ему придется ко вреду службы пользоваться особыми льготами… », - писал полковник Генерального штаба, Действительный член Императорского Русского Географического общества А.Ф. Риттихъ в своей книге «Племенной состав контингентов русской армии». Далее по тексту, посвященному татарам, господин полковник вообще показывает себя как примитивный шовинист:   «К особенностям татар следует отнести им присвоенный запах пота и от испарений, происходящий, как полагают, от употребления конского мяса. По одному этому можно, определить какой участок представлен к набору [рекрутскому], русский или татарский». 

Опровергая столь несправедливую оценку  некоторыми высокопоставленными офицерами солдат и матросов-татар можно привести несколько примеров их исключительной воинской доблести.

Например, в списках 91  Георгиевского кавалера Гвардейского морского экипажа «за французскую  кампанию 1812-1814 годов» значится матрос-татарин Муртаза Мурдалеев. Стоит отметить, что в то время существовала одна степень награждения нижних чинов Георгиевским крестом, и эта награда являлась единственной для них в то время. Учитывая, что штатная численность экипажа составляла 518 человек, и она, как минимум, два раза обновлялась за время кампании,  становится ясно, что Мурдалеев был одним из лучших матросов экипажа.

Кроме того, как и все русские гвардейцы - участники битвы при Кульме, он получил от прусского короля Железный крест.

Храбро действовали матросы-татары при отражении англо-французского десанта во время  обороны города Петропавловск-на Камчатке во время Крымской войны в 1854 году. Вот выдержка из  донесения по итогам боя, составленного руководителем обороны города адмиралом Завойко: «Матрос 1 степени Халит Саитов, отбиваясь от наскочившей на него толпы английских солдат,  троих положил на месте.  Матрос Бикней Диндубаев, будучи ранен пулею, продолжал сражаться…Унтер-офицер Абубакиров, имея четыре раны, хотя и легкие, но также из которых кровь лилась ручьями; я его сам перевязал, а он отправился снова в дело…».  Абубакиров за свой подвиг был награжден Георгиевским крестом в числе других  16 нижних чинов.

Наконец, в самое элитное подразделение уже даже не армии, а гвардии – роту Дворцовых Гренадер при ее формировании в 1827 году был зачислен Рахмет Каримов – заслуженный ветеран Семеновского гвардейского полка, награжденный Георгиевским крестом  за участие в войнах с Наполеоном и знаком отличия ордена св. Анны за 20-летнюю беспорочную службу. Стоит отметить, что в роте было всего 120 нижних чинов,  и сама  рота комплектовалась из самых заслуженных солдат  гвардейских полков по личному выбору их командиров.

…Отслужив положенные 25 лет, возвращались татары-ветераны русской армии в родные деревни.  Возвращалось их намного меньше, чем уходило – только треть  всех призванных рекрутов доживала до конца срока службы. Это были уже пожилые люди, чья молодость прошла в служении Отечеству…

Солдат отставной я, не что иное,
Не унтер, а просто солдат отставной я!
В солдатчине молодость вся и осталась,
До дома со мной добрела только старость.
Всю жизнь в аккурат прослужил до отказа,
Исправный – наказан я не был ни разу.
Награда? В награду рука генерала
Меня, старика, по плечу потрепала.

Ильдар Мухамеджанов

Что Вы думаете об этом?

Оставьте свой комментарий.

Комментарии для сайта Cackle