Между дарсом и стиркой: как проходил день татарского шакирда в Бухаре

Фото: xusenru / shutterstock.com

Начало: в тени «Купола ислама»: повседневность татарских шакирдов в Бухаре

Современному читателю легко представить учебный день по часам и минутам, но в бухарском медресе XIX века привычного нам расписания со звонками не существовало. Жизнь шакирда подчинялась совершенно иному ритму – сакральному календарю пятикратной молитвы (намаза) и строгому академическому циклу Бухарского эмирата.

Хронометраж дня

Время отсчитывали не по механическим часам, а по положению солнца и призывам муэдзина:

«Сахар» (рассвет): день начинался задолго до восхода. После утренней молитвы (фаджр / бомдод) наступали самые продуктивные часы. Пока спадала ночная прохлада и до наступления дневного зноя, проходил главный лекционный круг – дарс. Мударрис и шакирды собирались в лекционном зале (дарсхана) или во дворе.

Полуденный зной (зухр): после полуденного намаза (зухр/пешин) жизнь в медресе замирала. В жаркое время года шакирды отдыхали, обедали сухим пайком (лепешка, сушеный курут) с зеленым чаем или занимались стиркой и бытом.

Предвечернее время (аср): после предвечернего намаза (аср/дигар), наступало время самостоятельной работы и работы в парах. Шакирды учились в худжрах, где заучивали тексты (хифз), переписывали рукописи и штудировали средневековые комментарии (шарх).

Закат (магриб): после вечернего намаза (магриб/шом) для шакирдов наступало время чаепития, а затем начиналась мубахаса – традиционные учебные споры и диспуты. Шакирды собирались группами во дворе или кельях, чтобы отрабатывать навыки логики (мантык) и доказывать правоту своих правовых толкований.

Ночь (Иша): после ночного намаза (иша/хуфтон) учебный процесс завершался, шакирды читали вирды и зикры, готовились ко сну.

Жизненный цикл бухарского шакирда

Рассвет (фаджр) ──► утренний лекционный круг (дарс)
Полдень (зухр) ──► обед, отдых от зноя, быт
Предвечерье (аср) ──► работа с текстами, переписывание
Закат / Ночь (магриб/иша) ──► чай, учебные диспуты (мубахаса)

Фото: Aaron Wong Ting Yi / shutterstock.com

Бухарская «четырехдневка»

Еще одним сюрпризом для татарских шакирдов, привыкших к иным графикам, была уникальная академическая неделя Бухары. Учебными считались всего 4 дня в неделю:

Суббота, воскресенье, понедельник, вторник – дни интенсивных лекций и занятий с наставниками.

Среда, четверг, пятница – официальные выходные дни (тильтя).

Однако «выходные» не означали праздность. Среда и четверг отводились под самостоятельное повторение пройденного материала, визиты на базар за продуктами, заготовку дров и посещение городских библиотек. Пятница же полностью посвящалась коллективному пятничному намазу в соборной мечети, посещению суфийских обителей (ханака) и общению с земляками из Поволжья и Урала.

Язык и землячество: как татары сохраняли идентичность?

Бухара была многоязычным мегаполисом: таджикский (фарси) язык был языком улицы и поэзии, арабский – языком науки, а узбекский и татарский – дополнительные языки общения.

Татарские шакирды быстро становились полиглотами. Они вынуждены были освоить фарси, чтобы свободно покупать продукты на базаре и слушать лекции бухарских улемов. При этом татарская колония в Бухаре держалась очень обособленно.
Во многих медресе существовали целые ряды худжр, традиционно занимаемые выходцами из Поволжья и Урала (их в Бухаре по привычке часто называли «булгарами»).

Опытные татарские шакирды, прожившие в Бухаре по 10–15 лет, становились наставниками для «новоприбывших» (янга килгеннер), помогая им освоиться, избежать обмана на рынках и найти преподавателя.

Взгляд сквозь время: за что критиковали и за что любили Бухару? 

К началу XX века в татарской среде отношение к Бухаре раскололось:

• Такие приверженцы джадидизма (реформаторства) как Муса Бигиев, Габдулла Тукай, Фатих Амирхан жестко критиковали бухарское образование за оторванность от жизни, бесконечную зубрежку и антисанитарию.
• Такие авторы-кадимисты (традиционалисты), как Ахмад аль-Барангави, Ишмухаммет Динмухамметов (Ишми-ишан) видели в Бухаре не оплот застоя, а уникальный остров духовности, где знания передавались по живой цепи преемственности (иснад), а отношения между учителем и учеником сохраняли высочайшее благородство.

Таким образом бухарский период в жизни многих татарских шакирдов стал временем закаливания духа и тела. Юноши, прошедшие через бухарские кельи, возвращались на родину совершенно иными людьми: они безупречно знали арабский и персидский языки, обладали железной дисциплиной и высоким статусом в обществе.

Именно этот синтез – поволжской стойкости и бухарской академической традиции – во многом сформировал уникальный облик татарского ислама XIX века.

Дамир Гайнутдинов
Основные источники: Исследования американского ученого Аллена Дж. Франка, воспоминания Садриддина Айни