• Фаджр
  • Восход
  • Зухр
  • Аср
  • Магриб
  • Иша

«Авторитарный кошмар» и его истоки

741

 

«Авторитарный кошмар» и его истоки

«Арабы оказались в состоянии «авторитарного кошмара, от которого они, похоже, не могут пробудиться». Именно так характеризует существующую систему управления в арабском мире Имад К. Харб – директор по исследованиям и анализу в Арабском центре (Вашингтон DC), рассказывая о недавно вышедшем в свет научном труде американского историка Элизабет Ф. Томпсон под названием «Как Запад украл демократию у арабов: Сирийский Арабский Конгресс 1920 года и разрушение его исторического Либерально-Исламского альянса» («How the West Stole Democracy from the Arabs: The Syrian Arab Congress of 1920 and the Destruction of Its Historic Liberal-Islamic Alliance»).

«Авторитарный кошмар» и его истоки

«Авторитарный кошмар» арабского мира имеет свою историю и в ней отчетливо, как следы динозавров на окаменелой глине, запечатлены следы западных государств. Этой истории и посвящено упомянутое выше фундаментальное 496-ти страничное исследование американского историка Элизабет Ф. Томпсон, ставшее достоянием общественности весной текущего года.

Э. Томпсон – профессор истории, заведующий кафедрой исламского мира в Американском университете в Вашингтоне. Ее исследование посвящено истории демократической борьбы на Ближнем Востоке с начала 20-го века, с особым интересом к тому, как гендерные, расовые и иностранные интервенции сформировали народные движения. Это не только ценнейший научный труд по региональной истории, но и книга-откровение о том, насколько двулична и цинична была политика Запада по отношению к мусульманским народам: с одной стороны – цивилизованность, культура, гуманистические ценности. С другой – жажда власти, прибыли, жажда крови. Хотя Томпсон описывает события столетней давности, но, как становится понятным, именно они лежат в основе того, что происходит на Ближнем Востоке в наши дни.

А что происходило на Ближнем Востоке сто лет тому назад? Происходила катастрофа. По итогам Первой мировой войны Франция и Великобритания расчленили для себя бывшие арабские провинции Османской империи, которая оказалась в стане проигравших, и впоследствии ими же демонтирована, превратив ближневосточный регион в пестрое лоскутное одеяло, сотканное по живому телу, из произвольно нарезанных кусочков, которые до сих пор кровоточат.

Как это было? В апреле 1920 года в итальянском приморском курортном городе Сан-Ремо собрались представители Великобритании и Франции и, в течение недели, официально оформили раздел своих трофеев. По итогам раздела Месопотамия и Палестина перешли к ВБ, а Сирия отошла к Франции. Спустя некоторое время колониальные державы занялись разделением отошедших к ним территорий: Великобритания отрезала Трансиорданию от Палестины, а Франция отделила большой Ливан от Сирии.

Политика этих матерых колонизаторских государств шла вразрез с т.н. Четырнадцатью пунктами самоопределения, которые разработал президент США Вудро Вильсон в 1918 году, и которые легли в основу Версальского мира – главного документа урегулирования послевоенного мира. Согласно Вильсону, колониальные споры должны были решаться свободно, чистосердечно и абсолютно беспристрастно, основываясь на строгом соблюдении принципа, что при разрешении всех вопросов, касающихся суверенитета. Это касалось и бывших территорий Османской империи – они должны получить обеспеченный и прочный суверенитет.

Это не очень устраивало Великобританию и Францию, поскольку не позволяло им захватывать освободившиеся от османов земли путем открытого военного вторжения. На помощь пришла т.н. «мандатная» система недавно созданной Лиги Наций, которая позволяла осуществлять колониальную политику под другим названием. Мандаты задумывались как краткосрочные механизмы оказания помощи народам на пути к самоопределению. Однако на практике они были использованы как инструмент подавления коллективной воли народов, находящихся под новой формой имперского контроля.

История того, как происходило навязывание колониальных мандатов бывшим арабским провинциям Османской империи-хорошо изучена. В этом свете исследование Томпсон интересно тем, что раскрывает малоизученные аспекты проблемы. Например, она показывает то, как Сирия начала было развивать систему демократического самоуправления, и как этому помешала Франция, которая попросту расправилась с попытками местных лидеров устроить государство на принципах парламентаризма и конституционализма.

Хронологически исследование Томпсон охватывает короткий промежуток времени между взятием Дамаска в октябре 1918 года принцем Фейсалом, сыном Шарифа Хусейна (короля Хиджаза, свергнутого саудитами), и разрушением Францией конституционной монархии, созданной под его руководством после битвы при Майсалуне в июле 1920 года. За период времени менее чем два года Фейсалу удалось создать функционирующий правительственный аппарат из руин пост-османского бюрократического безвременья. Сирийцам удалось избрать религиозно и географически разнообразное учредительное собрание, – Сирийский Арабский Конгресс (САК), – на основе всеобщего мужского избирательного права, которое состояло из многоконфессионального собрания лидеров из Сирии, Ливана и Палестины. В свою очередь, САК провозгласил независимость и короновал Фейсала королем в марте 1920 года и уже был близок к завершению разработки либеральной Конституции, в соответствии с которой Фейсал должен был быть фигурой, подотчетной законодательной власти.

Работа САК и его приверженность либеральному конституционному порядку встревожили французских держателей мандата. Они решили, что арабы не способны к самоуправлению и поэтому нуждались в цивилизаторской миссии, которую могли обеспечить только французы. Цивилизаторская миссия заключалась в том, чтобы разрушить зарождающуюся демократию в Сирии. И профессор Томпсон показывает главного разрушителя, – Робера де Ке, – лидера могущественного колониального лобби Франции, который позже был назначен временным верховным комиссаром в 1922 году. Де Ке мобилизовал исламофобские лозунги, чтобы очернить короля Фейсала и САК. Де Ке сознательно лгал, когда утверждал, что Фейсал не представляет сирийцев, а весь его авторитет зиждется на том, что он является потомком пророка Мухаммада, и что он является источником религиозного фанатизма.

Формирующийся под эгидой САК либеральный конституционный порядок де Ке охарактеризовал как форму двуличного прикрытия рвущихся к власти «мусульманских теократов», от которых исходила угроза для живущих в этом регионе христиан. Так де Ке добился установления прямого французское правления в духе самого настоящего колониализма.

Большое по объему исследование свидетельствует о глубоком погружении Томпсон в историографию проблемы. Она перелопатила десятки архивов, в том числе и архив Лиги Наций, французские дипломатические архивы, тщательно изучила арабоязычную прессу тех лет, подняла преданные забвению мемуары. Колоссальный труд американского историка позволяет читателю увидеть не только общее, но и частное, в виде детально прорисованных портретов главных фигур в сирийском правительстве и мысленно присутствовать во внутриполитических баталиях того времени.

«Ясно написанная, скрупулезно исследованная и умело аргументированная книга Томпсон дает дразнящие проблески того, что могло бы быть совсем другой политической траекторией страны, которой, после обретения ею независимости, пришлось последовать гораздо более мрачному неоколониальному порядку и авторитаризму», - пишет книжный обозреватель Джош Рубнер (автор книги «Израиль: демократия или государство апартеида?») об исследовании профессора Э. Томпсон1.

Книга, несомненно вызовет интерес историков, политологов, социологов, занимающихся ближневосточной, мусульманской и межконфессиональной проблематикой.

Айдар Хайрутдинов

Комментарии для сайта Cackle