Ближний Восток в «Мировом порядке» по Киссинджеру. Часть 2

Часть 1

В пост-османскую эпоху Ближний Восток подвергался отрицательному колониальному воздействию со стороны Великобритании и Франции, считает Киссинджер. Для полноты картины ему следовало бы отметить, что собственно говоря, сама Османская империя была повержена при прямом участии этих двух, а также других западных стран и орудующих в них политических сил. Поэтому негативное влияние Запада на Ближний Восток и в целом на арабо-мусульманский мир, началось гораздо раньше.  Это я так, к мысли о том, что, хотя Османский мир и страдал от внутренних проблем (а какое общество их не имеет?) все же, ему усиленно помогали исчезнуть с лица земли именно внешние враждебные силы.

В свою очередь, падение Порты привело к всплеску надежд арабских национальных лидеров на возрождение высокой арабской культуры. Ведь западные державы не просто так соблазняли их идеями арабского возрождения. Поэтому, говоря о падении Османской империи нельзя упускать такой фактор, как воинственный арабский национализм.

В течение некоторого времени провозглашение иллюзорных идеалов и лозунгов, служило формированию тех или иных арабских режимов и консолидации населения вокруг новоявленных лидеров. Позднее арабский мир разделился, попав под влияние марксистско-ленинских и, говоря словами Киссинджера, «фашистских принципов» национального строительства. При этом он забыл подчеркнуть, что т.н. «фашистские», а также монархические и прочие силы всегда были прямыми или косвенными союзниками Запада в его противостоянии Советскому Союзу. Подобно тому как это происходит в сегодняшней Украине, когда национал-неонацисты процветают под покровительством западных кураторов Майдана.

В качестве примера, Киссинджер приводит возникновение и эволюцию БААС (Партии арабского социалистического возрождения, основанной в Сирии в 1947 году), которая применила упомянутые принципы (следуя логике Киссинджера, надо понимать «фашистские» и марксистско-ленинские,) на практике, установив режим тоталитаризма в столицах арабского Востока, в первую очередь в Дамаске и Багдаде.

Другая часть арабского мира, а именно: страны Персидского залива, Саудовская Аравия и ряд других стран «выбрали» монархический путь развития. Говоря словами Киссинджера, они предпочли консервативную форму нациестроительства, которая, все же, мало отличалась по своим методам от тоталитаризма. Случай с КСА Киссинджер выделяет особо. Здесь, по его мнению, свою роль сыграло отсутствие арабского аналога английской Великой хартии вольностей.

Великая хартия вольностей представляла собой политико-правовой договор, составленный в 1215 г. на почве требований английской знати к тогдашнему королю Иоанну Безземельному. Договор предусматривал защиту ряда юридических прав и привилегий свободного населения. Отсутствие подобного документа в государстве, возглавляемом кланом саудитов, привело к утверждению «ваххабитско-салафитского ислама», констатирует Киссинджер. В итоге, все эти перипетии внутриполитической жизни арабских сообществ в итоге привели к падению маски общеарабской солидарности, обнажив и там и тут банальное злоупотребление лидеров властью.

С этого момента в книге Киссинджера «Мировой порядок» теме ислама уделяется особое внимание, как важнейшей политический силе арабо-мусульманского мира. Начнем с того, что по мнению Киссинджера, именно в эпоху арабских монархий ислам стал восприниматься, как лекарство от политического и социального упадка арабо-мусульманского мира, превратившись в меч в руках, как говорит Киссинджер, исламистов.

Исламизм он определяет, как политическую идеологию, которая нацелена на реставрацию мусульманского общества средневекового образца. Поэтому логичным оказалось воскрешение таких древних понятий, как джахилийя, в которой отныне обвиняли всякого мусульманина, который не исповедовал ценности фундаменталистов-салафитов. Также логичным было религиозное обоснование и оправдание террора, в прицеле которого оказались «джахили», т.е. люди, которые с точки зрения фундаменталистов не ведают об исламе и его ценностях, пребывая в состоянии арабов, живших до прихода пророка Мухаммада (мир ему). Добавлю, что происходящее в Сирии является ярким примером войны, которую салафиты ведут против мусульман, которых они считают джахилями. Так что в этом с Киссинджером не поспоришь.

В целом же Киссинджер констатирует, что джахилийя была превращена в общественное состояние, которое существует где угодно и которое отныне не ограничено временными рамками до-пророческой эпохи. Достаточно, если в обществе не исповедуется ислам. Однако, в этом своем последнем тезисе Киссинджер, мягко говоря, лукавит, поскольку фундаменталисты легко объявляют джахилями любое традиционное мусульманское общество. Так что исповедание ислама в той или иной стране не является гарантией того, что оно не станет мишенью салафитов (см. выше сказанное о Сирии).

В результате всего описанного арабский мир оказался, с одной стороны под натиском тиранического правления, а с другой стороны под напором «беспощадного исламистского протеста». Более того, салафизм, провозглашаемый в качестве подлинного исламского образа жизни и идеологического оружия в деле обретения былой славы и «исконного» состояния ислама, трансформировался в глобальное религиозно-террористическое движение, участники которого уверены в правомочности применения насилия во имя «истинного» ислама. Отныне другие мусульмане, не исповедующие ценности салафитов, были объявлены не то чтобы джахилями, а просто неверными-кяфирами. Поэтому салафиты считают своим долгом убивать таких «не-мусульман». И куда только делись коранические айаты о недопустимости насилия в религии?

Продолжение следует..

Айдар Хайрутдинов